Дочь Гробовщика (СИ) полностью

- Верно. Садитесь. Однако запомните, не каждый способен выдержать данную процедуру. Бывало и такое, что, казалось бы, сильный на вид человек, превращался в овощ на двух ножках, его разум не выдерживал испытания, и он погружался либо в длительный летаргический сон, из которого неизвестно, сможет ли выйти или вовсе - терял себя как личность, превращаясь в недоразвитое существо. Но, не пугайтесь будущие боевики и инквизиторы, то было раньше. Сейчас все не так мрачно, с вами будут находиться лучшие менталисты, которые проследят за правильно проведенной процедурой, но не надейтесь - боли вы никак не сможете избежать. Заранее привыкайте, к ней, она - будет вашей пожизненной спутницей. Никто не получает столько ранений, как боевики и некромаги, эти ребята никогда не жалеют себя для ритуалов, а ведь в каждом втором для проведения необходима их кровь. Не удивляйтесь если увидите у такого человека множественные шрамы и порезы на руках. Запястья - это основные места, которые они режут. Так вот, возвращаясь к обряду «Одержимости» его завершением, становится клеймо на теле в виде неправильной пентаграммы, - она подошла к доске и нарисовала мелом символ. - Он проявляется как ожог и причиняет своему носителю с трудом переносимую боль. Эту процедуру, в основном, проводят на последних курсах, поскольку делать это ранее не целесообразно ввиду высокой вероятности смерти носителя. Это вам не бычка заклеймить, - преподавательница засмеялась, сев за свой стол.

Я молча слушала и записывала о влиянии ментальной магии на разум, периодически меня клонило в сон, а голова нещадно болела. После семинара, я поспешила в больничное крыло за лекарством. Сегодня, здесь было на удивление пусто, не считая единственной занятой койки.

Я сразу его узнала Крабата, он сидел ко мне спиной, сгорбившийся с понурой головой. Рубашка расстегнута и из-за чуть спущенного воротника, я разглядела несколько белесых шрамов на шее.

«Быть может поэтому он постоянно ходит в балахоне и не снимает капюшон, чтобы никто не видел какой он «красавец» - у отца тоже было много шрамов, вся спина, ноги и руки. Все из-за работы, некромаги действительно не жалели собственного тела, резали себя, чтобы помочь другим, совершали опасные для жизни ритуалы. И меня это ждет.

Крабат едва слышно застонал, прикладывая руку к груди, когда я бесшумно к нему подкралась, успев заметить выжженную пентаграмму.

Увидев меня, боевик закрыл ее рубашкой, буравя недовольным взглядом черных глаз.

"Он мучается...", - на тумбочке стояло несколько флаконов и пустая мисочка, видимо лекарь ушла за чем-то, не успев приготовить средство.

Положив сумку на стул и закатав рукава, я вылила содержимое и стала помешивать сначала по часовой стрелке, а потом против до получения густой смеси. Я взяла флакон с прозрачной жидкостью, подошла к Крабату и потянула за рубашку, парень ошарашенно на меня посмотрел.

- Или дождешься лекаря? – холодно спросила я.

Он промолчал, позволив себе помочь. Жидкость полилась на ожог за пузырившись, парень молчал, а я ловко накладывала смесь из мисочки, покрыв пораженную кожу толстым слоем. Оставалось ждать, когда она застынет.

- Откуда ты знаешь, как ее готовить? - спросил он.

Я промолчала, неторопливо перевязывая его грудную клетку пропитанным анестезирующим эликсиром бинтом.

К нам подошла лекарь, держа в руках скрученные пергаменты:

- Ой, я все подготовила, только рецепт подзабыла, а вы уже и сами управились, - лекарь в белоснежной треуголке, с передником поверх синего платья удивленно смотрела на открытые и уже наполовину пустые пузырьки. Взяв мисочку с тумбочки, она понюхала ее и перевела на меня удивленный взгляд.

- У вас нет капель от головной боли? - спросила я. - Вчера произошло кислородное голодание.

- Право же дружочек, что ж вы себя не бережете. С какого факультета?

- Некромагия.

- А-а-а... тогда ясно, сейчас дам тебе капельки. Чудо, а не средство - мой рецептик, - она скрылась за ширмой и вмиг вернулась с голубым флакончиком, накапав в стакан пять капель и протянула мне. - Вот, действует за секунды, а то ты совсем бледненький, но симпатичный, - подмигнула мне лекарь. - Ступайте, на занятия кто вместо вас будет ходить.

Выпив чудо-капли, я сверилась с расписанием и пошла по коридору в соседнее крыло. Вот-вот должна была начаться артефакторика под руководством Милоша Павлеша.

Крабат хотел о чем-то меня спросить, но я не желала с ним разговаривать и ускорила шаг.

От ярко освещенной аудитории я зажмурилась, закрыв лицо руками. Крабат вовремя натянул капюшон на нос.

- Проходите, проходите, - поприветствовал нас приятный баритон. - Прошу прощения, - и свет погас.