Второй рыбы в сумке у Крабата не оказалось, зато были яблоки и печенье. Чем мы с Джиневрой и перекусили, мяса мне не хотелось. В отличие от Пендрагон, сильного голода я не испытывала.
От затянувшихся мужских посиделок в кустах, Джиневра принялась готовить зелье от несварения. Продезинфицированная вода была во флягах, но от грибов помогала исключительно болотная.
— Давно могли бы быть в университете. Но нет, приходится с ними тут нянчиться, — ворчала ведьмочка, набирая в прихваченный Крабатом небольшой котелок воду.
— Кто додумался полакомиться этими грибами, уж не ты ли? — я скрыла улыбку, отвернувшись к костру, но в ответ, вместо очередного ругательства услышала всплеск. Обернувшись — Джиневры не было.
Мы с Крабатом бросились к черной воде.
— Ничего не разглядеть! — некромаг стал быстро снимать экипировку,
— Не лезь, — остановила его я. — Там могут быть навки: и твои беруши не помогут.
— А кому они помогут, тебе что ли? Жить надоело, Некроманцер? — оскалился он.
Спорить с ним было некогда, на мне ничего тяжелого не было и, скинув ботинки, я щучкой нырнула в черную воду. На темном дне, лежала Джиневра, а над ней нависла та самая утопленница, которую мы уже видели.
Держа в руке некромантский кинжал, я подплыла к Джиневре. Утопленница смотрела на меня взглядом, затуманенным серой пеленой. Ее волосы развевались, а ткань сорочки напоминала парус.
Рассекая кинжалом воду между нами, я схватила Джиневру за руку и потянула к себе. Вода облегчила ее вес и мне было совсем не сложно вытащить ее на берег, где девушку подхватил Крабат. Из кустов, застегивая ремни, выбрались Матиас и Юро. При виде нас у воды, они тут же бросились к берегу.
Я подтянулась на руках, отбросив кинжал на траву, чтобы он не потонул в воде, и с облегчением услышала кашель отплевывающейся от воды Джиневры.
— Диаваль, давай руку, — надо мной встал Юро. Лицо оборотня было перекошено, но я не могла понять, то ли ему страшно, то ли он в гневе, но руку подала… Глаза Юро расширились от ужаса, а меня обхватило нечто ледяное, сдавливающее ребра и уволокло обратно в черную воду.
Меня сжимали бледные, мертвые пальцы. Я чувствовала, как утопленница вытягивает из меня жизненную энергию, ее объятье причиняло боль, сдавливая все сильнее. Я задыхалась и, замахав руками, удачно задела голову утопленницы. Хватка ослабла, и я поспешила этим воспользоваться. В ход пошли мои ногти. Я проткнула горло покойницы — крови не было, оно повисло в воде, а я закрыла глаза, провалившись в темноту.
Что-то или кто-то болезненно давил мне на грудь, словно бил по ней, пока меня не стошнило болотной водой. Во рту ощущался преотвратный привкус. Надо мной навис мокрый Юро, вода стекала с его волос по лицу и телу, расширенные зрачки оборотня опасно пульсировали.
Я попыталась подняться и меня рывком усадили, стиснув в объятьях.
— Жив! Что бы было, если бы ты умер от рук покойницы. Романтика, да и только, — Юро пытался шутить, но его голос дрожал.
— Да, приятного мало, — хрипло отозвалась я, глядя на бледную Джиневру.
Матиас завернул ее в куртку и теперь отогревал. Хоть девушка была полностью сухая, ее все равно трясло:
— Б-б-больше не буду тут купаться, — сбивчиво пробормотала она.
— Я тоже, — меня поставили на ноги, и Крабат помог высушить одежду и волосы магией.
— Считаю задание исполненным.
Некромаг посмотрел на меня долгим взглядом и похлопал по плечу.
— Я рад, что с тобой все в порядке. Юро тут чуть сума не сошел, пекся о тебе, как о родном брате.
— Это я-то? — оборотень, как настоящий волк, стряхнул с себя воду.
— Ты-то! Прямо весь исскулился, я слышала, — подтвердила Джиневра. — Не зря же ты так умело делал Некроманцеру искусственное дыхание.
Опешив от этой новости, я представила, что бы на это сказал Астарот и считается ли это за поцелуй?
— Пойдемте, — поторопил нас Матиас.
Позже, они с Джиневрой остановились за деревьями, и я мельком увидела их страстный поцелуй. Парень целовал ведьмочку куда проникновеннее, чем Юро меня.
После испытаний, Юро ни разу не заговаривал о моей тайне. Он знал, что я девушка — это не могло на нем не отразиться. Но чего я сама ждала от оборотня? Симпатии, любви, отношений? Нет. Юро не вызывал во мне никаких эмоций, кроме дружественных. Его прикосновения были для меня чем-то… вроде порыва ветра, он есть, но я не придаю ему значения. Юро не был Астаротом и, возможно, сложись моя судьба и мой характер иначе, я как и мои однокурсницы, тоже засматривалась бы на подкачанного оборотня с небесно-голубыми глазами, хотела бы погладить его пшеничные волосы, прижаться к широкой груди. Но внутри меня все молчало, ничего не щелкнуло, не ожило. А при воспоминаниях о поцелуе с Астаротом, я задерживала дыхание, смакуя каждый момент, движение и взгляд.
