— Не смей! — завизжал лич. — Ты убьешь не только меня, но и себя! — он бросился на меня, но я выставила перед собой кинжал, острие уткнулось в грудь врага.
Нас окружило эхо голосов инквизиторов, они читали заклинание изгнания, им пришлось удвоить свои усилия. Они изгоняли сразу двух сильных личей.
— Мечи в землю! — скомандовал Малефикарум, выхватив свой клинок из ножен, и крест-накрест воткнув в землю вместе с мечом Маллеуса.
«Круг очищения» — вот как назывался этот обряд. Инквизиторы применяли его так редко, что каждый случай записывался в книгу проведенных обрядов. Некромаг мог прожить всю жизнь, но ни разу не воспользоваться или не принять участие в обряде «Очищение».
Я слышала лязг мечей, как они врезались в землю, сковывая созданный мной защитный круг, чтобы уберечь окружающих от лича.
— Замкни на мне! — крикнула я, глядя на Малефикарума.
Особенностью этого обряда было то, что один из некромагов всегда жертвовал собой ради спасения других. Именно он будет читать окончательное заклинание по изгнанию, замкнув на себе все нити.
Брат стиснул зубы, его губы побелели, а взгляд стал черным. Но он сделал то, о чем я просила.
Я почувствовала, как со всех сторон на меня начинает давить ритуал изгнания, меня обжигало, придвигая все ближе и ближе к личу, пока между нами не осталось расстояние вытянутой руки.
— Я все равно причинил тебе боль, Варлок. И твоя дочь уйдет вместе со мной, она никогда не будет свободна. Тьма поработит ее, — шипел лич, сверля взглядом своего врага.
— Даже после смерти, ты не смог упокоиться, Арсул, — процедил Варлок, в глазах отца я видела боль.
— Я сожру ее душу и снова вернусь.
— Не вернешься, — спокойно сказала я и прикоснулась ладонью к его лбу.
Лич закричал не своим голосом, упав передо мной на колени. На его лбу была выжжена пентаграмма изгнания.
— Заклинаю смертью, упокойся вовеки вечные, словом и действием, стираю твою душу, — горячий порыв ветра развевал мои волосы. Внутри пентаграммы, где мы были заключены, бушевал настоящий огненный ураган. Темный мир взывал к нашим душам, жаждя заполучить добычу обратно.
В руке Варлока появилось два меча и он вогнал в землю крест-накрест вокруг пентаграммы и крикнул:
— Изгнание! — скомандовал Некроманцер, и приступил к молитве изгнания. — Заклинаю смертью, упокойся вовеки вечные, словом и действием, стираю твою душу! — вместе с сыновьями — моими братьями, все инквизиторы стали повторять за ними.
Вмиг тело Арсула обрело плоть и за секунду ее потеряло: человеческая кожа, волосы, ногти, глаза — все стекало с него подобно воску со свечи, обнажая красные мышцы, пока и они не исчезли, оставив окровавленный скелет, осыпавшийся прахом к моим ногам.
Ураган исчез, вокруг меня кружились серебристые пылинки. Гул голосов смолк, все смотрели на меня.
А я… видела лишь алые вены присутствующих, золотые крупицы их жизни в центре грудной клетки, и они манили меня поглотить их. Я коснулась прозрачной стены купола и ударила по ней, то там, то здесь появились трещины… Я стала личем.
***
— Тьма поглотила ее! Уничтожить! — скомандовал кто-то из инквизиторов.
— Нет! — закричал Маллеус, но Варлок остановил его, схватив за плечо. Малефикарум приблизился к той, которая несколько секунд назад была его сестрой.
— Диавалия, вернись… — прошептал он, касаясь того места, где была трещина.
— Инквизитор Некроманцер, немедленно отойдите от лича! — услышал он сзади.
— Она не ваша сестра! — вторил кто-то еще, но брату было все равно.
— Вернись к нам, борись, я знаю, ты можешь. Как тогда, в пятнадцать лет, после первой встречи с личем. Ты спасла нас… Диа! — он ударил кулаком о купол и тот разбился на мелкие кусочки.
Все бросились на лича, но замерли в шаге от нее.
Девушка успела положить руку на плечо брата. Она стояла, закрыв глаза. Ее брови были сдвинуты, лоб наморщен, она скалилась — внутри нее шла борьба. По щекам потекли кровавые слезы.
— Вспомни наше кладбище, белые розы. Ты так их любишь, помнишь, как мы вместе их срезали, ты помогала матушке составлять букеты, а потом со мной и Мале бегала по кладбищу, разучивая алфавит. Ты была крошкой, нашей любимой сестренкой. Я, мы, ни за что не отпустим тебя в загробный мир, тебе там не место, прошу, услышь меня. Заклинаю светом и тьмой, вернись, вернись… — шептал он, гладя ее по голове, а потом крепко обнял.
***
Меня рвало на кусочки: было невыносимо больно, до потери сознания, и невероятно холодно. Но я не могла позволить разуму покинуть меня, тогда тьма полностью поглотит все еще сверкающую во мне крупицу света.
Душу кололо, резало, терзало, но через тьму и боль, я слышала голос брата, а потом увидела золотую нить его жизни, тянущуюся ко мне. Нити Маллеуса и отца. Они стояли рядом. За их спинами в боевой готовности были другие инквизиторы, мои друзья — Юро и Крабат, были удивлены и испуганы.
Меня попытался затащить всепоглощающий мрак, и Арсул тоже боялся этого места.
