Вот только мой голос не был похож на голос отца. Нумин все понял и замахнулся своим молотом. Тиранг вонзил в него меч. Он сделал это быстро и точно, а потом высвободил клинок и, даже не взглянув на поверженного Нумина, пошел дальше. У него еще оставались цели, с которыми надо было покончить.
Все из-за меня. Язык онемел, я почувствовала привкус крови.
– Подожди…
Встать получилось только со второй попытки. Болело буквально все тело.
– Прошу!
Даже не знаю, кого я умоляла в тот момент.
Я потащилась по мостовой, опираясь на стену дома. Сплевывала накапливающуюся во рту кровь. В ушах звенело, но я все-таки услышала чей-то крик.
Должен быть выход. Выход всегда должен быть.
Свернула за угол дома.
Я верила в это, пока не увидела кровь. Пока не увидела растерзанные тела. Брат Нумина и его муж. Его мать. Его племянник. Его сыновья.
Опустилась на колени перед маленьким телом Траны. Она все еще сжимала в руке бумажного журавлика, вытекающая из ее горла кровь окрасила белые крылья в красный цвет.
Я подобрала журавлика. Мои желания всегда гнали меня вперед. Они всегда были важнее жизни других людей.
Во рту появился привкус желчи. Подумала: сейчас вырвет. Подумала: я всегда себе врала.
– Ты не могла их спасти.
Отец.
Подступившая к горлу рвота превратилась в замерзшую слякоть.
Хватит у меня смелости обернуться? Хватит вообще духу посмотреть ему в лицо?
Не знаю как, но я смогла собрать воедино осколки своей смелости.
Судя по его виду, он не был зол. Он даже не был разочарован.
– Ты хорошо поработала с Маугой и с Уфилией. Более того, у тебя чуть не получилось с Илит. Вот только ее команды не такие простые. Ты училась и очень старалась, но я посвятил этому всю свою жизнь. Илит – одна из моих лучших конструкций.
Горячие слезы потекли по щекам, я даже не смогла найти силы, чтобы их вытереть.
– Ты не должен был их убивать.
– Должен. Они – изменники Империи.
Вот так. Для отца все было просто.
– Илит – одна из лучших, но не лучшая.
Отец всматривался в мое лицо, словно хотел что-то разглядеть. Не разглядел, развел руки в стороны и усмехнулся:
– Когда переписываешь команды, они не должны входить в противоречия друг с другом. Нарушить эту гармонию – все равно что вытащить камень в основании башни. Башня начнет раскачиваться и когда-нибудь неминуемо упадет. Так и конструкция разрушается, когда появляется разлад в ее командах.
– Баян.
С бумажным журавликом в руке я стояла лицом к отцу. При необходимости я была готова разорвать отца голыми руками. Он должен был натравить Тиранга не на семью кузнеца, а на меня.
– Да.
Заметно хромая, отец пошел в мою сторону.
Один шаг, второй, третий… Стук посоха эхом отражался от стен кузнецова дома. Отец остановился. Даже сгорбившись и опираясь на посох, все равно словно бы нависал надо мной. В молодые годы он наверняка умел внушать ужас.
– Но даже Баян – не самая моя лучшая конструкция.
Болезнь. Не было никакого переносчика болезни, потому что самой болезни не было. Мои воспоминания. Воспоминания, которых у меня не было.
«Лин, знаешь, что он делает? Он занимается выращиванием… Он выращивает людей…»
Ужас рвался из моего нутра, но я упорно заталкивала его обратно. Он пытался превратиться в крик, но я не закричала.
Я – Лин. Я – дочь императора. Я не хочу, чтобы это было правдой.
– Но ты все еще несовершенна.
А потом что-то тяжелое ударило меня по затылку.
В камере было холодно и сыро, но не настолько, как это представляла себе Ранами. Фалу заворочалась на койке и тихонько постучала пальцами по доскам.
С отцом отношения выяснить не удалось. Когда стражники привели ее к нему, отец, который всегда был теплым и праздным, как полдень в сухой сезон, повел себя неожиданно холодно.
Он сидел за столом, сцепив перед собой руки. Никаких блюд с едой или бокалов с напитками перед ним не было.
– Мне доложили, что ты заявилась на одну мою ферму, где выращивают орехи каро. С чего бы это? Ты не говорила, что хочешь наведаться на фермы. Ты говорила, что хочешь провести день с Ранами. Она была с тобой?
Фалу покачала головой. Да, она злилась на Ранами, но ей не хотелось вовлекать во все это возлюбленную. Пусть Ранами говорила, что Фалу просто-напросто ничего не понимает, но то, что последствия посещения фермы для нее будут значительно мягче, она хорошо понимала.
– Нет, я была одна.
Отец нахмурился:
– Четыре ящика с орехами были украдены с фермы как раз в тот день, когда ты была там. Больше ничего особенного не случилось. Надзиратель пусть неохотно, но рассказал мне, что ты увела его с другими надзирателями в лес, где на тебя якобы напали бандиты. Никаких бандитов на самом деле не было. И что теперь прикажешь мне думать?
– Ты обвиняешь меня в краже орехов? – Изобразить удивление было просто. – Зачем мне это?
– Не знаю. – Отец сказал это таким тоном, что Фалу поняла: он действительно считает ее виновной в краже. – Пока я ни в чем не разобрался. Я слишком долго позволял тебе ходить куда вздумается, навещать мать в городе, учиться фехтовать на мечах… А теперь ты решила наведаться на ферму. Фалу, ты пока еще не губернатор.
