В этот раз я не стала просовывать орех в щель и держала его так, чтобы конструкция могла его только понюхать.
– Хао, скажи, как заперты эти ставни?
Маленькая Лазутчица села на задние лапы и задергала усами. Моя команда явно ее озадачила.
– Эти ставни. Что ты видишь снаружи?
– Снаружи – дворец, за дворцом – земля и город, за городом – остров…
– Да, это понятно.
Я крепко зажмурилась. Надо было как-то более просто и доходчиво сформулировать свой вопрос.
Нумин и его родные пожертвовали своей жизнью. Они верили, что я смогу им помочь. Самое меньшее, что я могу сделать, – это постараться, чтобы их жертва не была напрасной.
– Хао, скажи мне, что ты видишь прямо перед собой, кроме рамы, планок и петель. Что-нибудь еще крепится к ставням снаружи?
Долгая пауза.
В какой-то момент я подумала, что снова не так задала вопрос и сбила свою Лазутчицу с толку.
Но тут Хао подала голос:
– Вижу засов.
Я прижалась носом к ставням, пытаясь разглядеть этот самый засов.
– Ты можешь его поднять?
Тень конструкции поползла вверх, я поняла, что она встала на задние лапы. Скрип, потом пауза.
– Нет, не могу.
– Ты можешь привести сюда еще одну конструкцию? У меня много орехов.
Я затаила дыхание. Отец мог приказать конструкциям держаться подальше от моей комнаты. Он мог запретить им мне помогать. Но он не предполагал, что какая-то из конструкций будет способна действовать за рамками заданных ей команд. Для него все конструкции были лишенными свободы воли существами.
Но поведение Хао доказывало обратное.
Лазутчица ничего не ответила, она просто убежала.
Я прислонилась лбом к ставням и выложила на подоконнике ровный ряд из орехов.
Мне стало интересно: отец считал, что я тоже лишена свободы воли? Он меня создал. Возможно, для него я была всего лишь конструкцией. Он запер меня в комнате и ожидал, что я так и буду там сидеть, пока он не примет другое решение.
Хао просунула нос в щель между ставнями:
– Мы вернулись.
Рядом с ней появилась вторая тень, эта была покрупнее. В щели между рейками можно было увидеть только то, что у этой конструкции коричневый мех и блестящие черные глазки.
– Привет, – поздоровалась я с новенькой. – Хочешь орех?
Я поднесла орех к ставням, но так, чтобы она до него не дотянулась. Конструкция принялась шевелить усами и скрести по ставням когтями.
– Ты должна помочь Хао поднять засов, – сказала я.
Конструкция села на задние лапы.
Но я уже проходила через это раньше.
– Какой от этого вред? У тебя нет команды, которая запрещает поднимать засов. Выполнишь одну маленькую задачу, и я дам тебе пять орехов. Это честная сделка, как думаешь?
Конструкция не приближалась к ставням, но она и не убежала.
– Шесть орехов?
Всего один орех, и чаша весов склонилась в мою пользу. Обе конструкции потянулись к засову. Дерево заскрипело, засов поддался, и ставни качнулись внутрь комнаты.
А потом засов поднялся до конца, и я открыла ставни. Никогда прежде глоток свежего воздуха не доставлял мне такого удовольствия. Моя Лазутчица проскочила в комнату. Я отсчитала шесть орехов и передала их ее напарнице. Та тут же принялась запихивать их за щеки.
Есть что-то, что сильнее вырезанных на осколках команд. Шиян, может, и создал меня, но он меня не знал.
Я постаралась собраться с мыслями. В одиночку мне отца не одолеть. Даже если я открою двери в его покои, без посторонней помощи мне не обойтись. У него слишком много конструкций, они наблюдают, сторожат стены, ожидают его команд.
Отец, может, и не знал меня, но я знала его. Он не сомневался, что я буду сидеть в своей комнате. Он не пойдет исправлять Маугу и Уфилию, они ведь еще неплохо справлялись со своими обязанностями. Первым делом он захочет исправить Илит. И меня. Его несовершенную жену. Если я не ошибалась на его счет, Мауга и Илит еще были мне подвластны. И у меня была моя маленькая Лазутчица. Я сунула в карман резец. Этого, конечно, недостаточно.
Но кое-кто еще мог мне помочь.
Карабкаясь по черепичной крыше, я постепенно начала сомневаться в своем плане. Морось мелкими бусинками оседала на ресницах. Впереди на коньке крыши возник Лазутчик, как будто вышел на дневную прогулку.
Я послала Хао в коридоры дворца, но в это время суток там было слишком много слуг и конструкций, так что путь туда мне был закрыт. Хотя передвигаться по крыше тоже было далеко не безопасно.
Я соскользнула с крыши на балкон. Да, это та самая комната. Оставалось надеяться, что он сидит у себя.
Тихонько постучала в дверь. Дверь распахнулась, и я увидела красивое лицо Баяна. Правда, судя по смурному выражению, он мне не особо обрадовался.
– Что ты здесь делаешь? Опять пришла рыться в моих вещах? – Баян сморщил нос и посмотрел наверх. – Ты по крыше, что ли, сюда слезла?
– Нет, придурок, на крыльях прилетела, – ответила я и решительно прошла мимо него в комнату.
Неужели надо было снова устанавливать возникшую между нами хрупкую связь?
– Что ты помнишь? – в лоб спросила я.
– Больше, чем ты.
