– Больше никаких остановок, – пробормотал я в ночь; луна была полная, и видимость хорошая. – Больше никаких жалостливых историй о детях, которых надо спасать, и никаких историй о режимах, которые надо свергать. Плывем прямиком на Маилу.
Мэфи только вздохнул в ответ и посмотрел на горизонт.
Я вспомнил, как мы с Эмалой делились своими мечтами. Я стану императорским навигатором. Эмала будет торговать жемчугом. В пятнадцать лет она перестала собирать моллюсков на берегу и стала нырять за жемчугом. Она умела задерживать дыхание дольше меня и совсем не боялась глубины, которая начиналась за береговой линией.
Как-то мы вместе лежали на берегу, и она сказала: «Иногда мне кажется, что я уже донырнула до той части острова, где берег перестает идти под уклон и уходит прямо в черноту. Но острова в Бескрайнем море плавучие, так что в каком-то месте он должен начать сужаться. Интересно, кто-нибудь из ныряльщиков видел дно острова?»
«Ты будешь первой». Я обнял Эмалу и поцеловал ее в лоб.
Она рассмеялась и оттолкнула меня от себя. До сих пор помню, как от нее пахло жасмином, как к моей шее прикасались ее густые черные волосы.
«Я утону».
«Ты самая умная, самая ловкая и самая сильная во всем свете». Я запустил пальцы в ее волосы.
«Ты такой обманщик», – ответила она, но улыбнулась и поцеловала меня.
Темнота постепенно затягивала небо, звезды исчезли.
Я ее не обманывал. Она была ловкой, умной и сильной. Она никогда во мне не нуждалась. Она меня выбрала. Если и был какой-то способ избежать злой судьбы, она бы им воспользовалась. Но она его не нашла. Она исчезла семь лет назад. Никто из исчезнувших никогда не возвращался.
Я много обманывал других, много обманывал себя. Возможно, это было самым большим обманом из всех. «Эмала жива. Она ждет тебя. Без тебя она не спасется». Только благодаря этим мыслям я продолжал вставать по утрам. Они не позволяли мне сдаться, удерживали от того, чтобы броситься в Бескрайнее море или отдаться в руки Иоф Карн.
У меня подкосились ноги, я опустился на колени и прошептал:
– Мэфи…
Он был рядом еще до того, как на глаза набежали первые слезы. Я так крепко в него вцепился, что наверняка сделал ему больно. Но он даже не шелохнулся, сидел рядом, устойчивый, как дымчатый можжевельник.
Она умерла.
Все эти долгие годы поисков. Даже если я ее найду, я не обладаю силой, которая оживляет мертвых. Жизнь, которая ждет меня впереди, пройдет без Эмалы.
Я заставил себя признать это.
– Я не знаю, кто я. Не знаю, что мне делать.
– Когда я был в воде, – сказал Мэфи, – я не знал, куда плыть. Надо было найти того, кто мне поможет. Я поплыл к тебе, потому что знал: ты поможешь. Я знаю, кто ты. – Он ткнулся носом мне в плечо. – Ты тот, кто помогает.
Я?
Я нашел причины спасти тех детей, хотя и не был предан делу повстанцев. Кто-то спас меня, но никто не спас Оню. Никто не спас Эмалу. Я каждый день остро переживал то, что их нет рядом. Иногда одного достаточно. Иногда нет.
Я мог помочь всем детям, которые были так похожи на моего брата. Мог помочь больным осколочной болезнью и людям, которые их любят. Мог помочь тем, кого похитили императорские конструкции. У меня была сила, с помощью которой можно было спасти многих, а не по одному человеку то тут, то там. Если постараться, я смогу не просто гоняться за слухами об Эмале, а сделать нечто большее. Смогу проникнуть в сердце Империи и выступить против нее.
Я могу в это поверить, и это не будет обманом.
Я вытер слезы, но боль в груди не ослабевала. Некоторые раны никогда не заживают.
– Похоже, Мэфи, меня ждет жизнь одиночки.
Никто не говорит друг другу правду. Даже Безосколочное меньшинство раскололось.
– Нет. – Мэфи положил голову мне на плечо. – Ты не одиночка. Я с тобой.
Я почесал его щеки.
Мы еще не ушли далеко, вернуться можно было очень быстро. Где-то в темноте – убежище безосколочных, там укрываются люди, которые заслуживают стать свободными. Я не смогу спасти их всех. Но смогу спасти очень многих.
– Решено. – Я резко встал на ноги. – Давай устроим переворот в Империи.
Первым делом надо было забрать Уфилию из ее гнезда. Баян карабкался следом за мной вверх по крыше.
– Ты уже такое делала?
– Делала.
– А ты немного сумасшедшая, знаешь об этом? Интересно… – Он шумно выдохнул и потянулся к следующему выступу. – Твоя мать тоже такой была.
Я бы хотела, чтобы она была моей матерью, но увы. Судя по ее дневнику, она была вполне обычной девушкой, но она состарилась перед тем, как вышла замуж за моего отца. Что-то, видно, случилось в тот промежуток времени.
Остальную часть пути Баян молчал и полностью сконцентрировался на подъеме.
Кованый железный прут был на месте. Свесившись с края крыши, я увидела Уфилию. Она лежала в своем гнезде, свернувшись калачиком и прикрыв нос хвостом, ее крылья были плотно прижаты к бокам.
– Уфилия! – шепотом позвала я. – Ты идешь со мной.
