Накануне днем я отослал письмо родителям. Написал, что у меня все в порядке. Сообщил, где живу и чем занимаюсь. Потом не раз представлял, как они получат мое письмо. Глаза мамы наполнятся слезами, отец прижмет письмо к груди. И я уже знал, что они напишут в ответном письме. Когда я смогу их навестить? Когда они смогут навестить меня? Потом – описание жизни на нашем маленьком острове. Кто-то навсегда уплыл с острова, кто-то умер, кто-то сыграл свадьбу, у кого-то родились дети. Пока я гонялся за призраком, жизнь шла своим чередом.
– Господин, вы готовы?
В дверях стоял слуга.
Лин значительно увеличила количество прислуги во дворце и приказала отремонтировать пустующие дома. Рабочие заново оштукатуривали и красили стены, пилили доски, в воздухе пахло стружкой. И все это, как и мое назначение капитаном императорской гвардии, символизировало возрождение Империи.
– Готов, – сказал я. – Иди вперед.
Я следовал за слугой, а рядом со мной шел Мэфи.
Это и было самой большой проблемой. Я прибыл во дворец, ожидая встретить враждебный прием. С императором я всегда был не в ладах. Но его дочь Лин Сукай, которую мало кто видел, решила все устроить по-другому. Того же хотело и Безосколочное меньшинство. И Лин, и повстанцы хотели лучшей жизни для жителей всех островов. У Джио были свои мотивы. Что двигало Лин? Этого я не знал.
Я шагал по коридорам и старался поменьше глазеть на фрески, резные украшения и золотую инкрустацию. Дворец губернатора Нефилану был таким безвкусным, что все в нем казалось дешевым. В императорском дворце все дышало историей, все произведения искусства были тщательно подобраны и гармонично дополняли друг друга.
Мы прошли в парадный зал.
Двери были распахнуты настежь. Погода для влажного сезона стояла очень даже благоприятная: немного облачно, ветрено, но без запаха дождя в воздухе.
Лин стояла на крыльце в великолепной императорской тунике с огненно-красным фениксом и в большом головном уборе, из-за которого ее невысокая стройная фигура казалась еще меньше.
Вокруг Лин стояли стражники. Почти все новые, но ее, похоже, это не беспокоило. Рядом с Лин сидела Трана. За последние несколько недель у нее на проплешинах отросла жидковатая шерсть. Она все еще была худая, но вид имела довольно-таки устрашающий.
Подойдя ближе, я увидел во внутреннем дворе огромную толпу народа. Последние лет двадцать людей не допускали во дворец, и теперь даже издалека я видел, с какой надеждой они смотрят на нового императора.
Я встал рядом с Лин, и толпа заревела. Кто-то запел песню обо мне, песню подхватили еще несколько человек.
Интересно, может человек умереть от смущения?
Мне казалось, что всем бросается в глаза, какие у меня длинные ноги, какая грубая и потрескавшаяся кожа на руках. О таких, как я, не слагают песни. Таких, как я, не награждают на торжественных церемониях и не назначают на высокие посты.
Я должен был стать навигатором. Эмала ждала бы меня дома, а возле ее ног играли бы наши детишки. На мгновение я закрыл глаза, чтобы переждать эту волну. Нет, это не моя жизнь.
Моя жизнь здесь и сейчас.
– Преклони колени, – сказала Лин.
Звук ее голоса заполнил весь двор. В руках она держала медальон.
Я опустился на колени. Мэфи сел рядом.
– Йовис с Анау, бывший императорский навигатор, я жалую тебе должность капитана императорской гвардии. Это ответственный пост. Клянись в верности мне, Империи и всем известным островам. И запомни: ты призван не командовать, а служить.
Я посмотрел себе под ноги, потом собрался с духом и взглянул ей в глаза.
У нее были тяжелые веки, но очень длинные и густые ресницы. Было в ее глазах что-то знакомое, как слово, которое я знал, но никак не мог вспомнить.
– Клянусь, – сказал я.
Это слово вышло из каких-то моих потаенных глубин. Оно резонировало с умолкнувшей толпой во дворе.
И как только оно слетело с моих губ, я понял, что соврал.
Я обещал Ранами проникнуть во дворец, собрать нужную информацию и переслать ее повстанцам. Я не мог одновременно быть верным и Безосколочному меньшинству, и императору.
Лин кивнула и повесила медальон мне на шею.
И в этот момент я понял, что так меня взволновало.
Ее глаза. У нее были глаза Эмалы.
Несколько дней Шелл и Лиф по приказу Нисонг обследовали на гребной шлюпке рифы в поисках прохода к острову. Лодка под синими парусами возвращалась снова и снова и ни разу не налетела на рифы. Проход был, просто его требовалось найти.
Лиф углем рисовал на кусках коры карту рифов.
Они разбили лагерь на берегу бухты: здесь туман реже заволакивал их разум, в то время как рутинная работа в деревне, наоборот, словно убаюкивала сознание.
Лодка стояла в бухте, соленые брызги освежали лицо, и это не давало забыть, что никто из них не жил на этом острове от рождения.
– Проход узкий, – сказал Лиф. – Но если соблюдать осторожность и действовать как одна команда, мы сможем уплыть с Маилы.
– Вот только куда? – спросила Корал.
В ее голосе не было упрека, ей действительно было интересно, куда они поплывут.
– На юг, – сказала Нисонг. – Потом на юго-запад.
