Замкнутые пространства мне никогда не нравились. Может, поэтому мне и влажный сезон не особо нравится? Столько времени проводишь взаперти, выжидая, пока гроза наконец уйдет. Разглядеть, где заканчивается эта щель в скале, было нереально. А вдруг там еще и пауки сплели на стенах свою паутину?
Эмала бы на моем месте точно решилась.
Я быстро с шипением набрал в грудь воздуха и боком шагнул в проход. Один шаг. Два. Каменные стены давили на грудь и спину. Казалось, я зажат между двумя скалами, а третья давит на меня сверху.
Интересно, насекомое испытывает те же ощущения, когда над ним нависает человеческая нога?
Дневной свет остался позади.
Три шага. Четыре. Рубашка зацепилась за каменные стены, и я уже перестал верить в то, что смогу вырваться из этой засады.
Я остановился и попытался унять панику.
Один шаг назад. Потом шаг вперед. Рубашка освободилась.
Еще один шаг, и проход стал шире.
Я почувствовал тепло в ногах. Мэфи. Он был рядом, и это успокаивало.
Этот зверек меньше меня в разы и не боится. Если ему не страшно, то я уж точно не должен бояться.
Наконец настал момент, когда я смог повернуть голову.
Еще несколько шагов, и я перестану чувствовать себя зажатым между каменными стенами.
Прямо у меня перед носом вспыхнула лампа, потом она опустилась ниже, временное ослепление прошло, и я увидел Ранами. Лицо у нее было серьезным, но она явно была довольна.
– Наше укрытие дальше.
Узкий проход, в который приходилось протискиваться боком, превратился в коридор, пусть довольно тесный, но хоть ощущение, что меня загнали в смертельную ловушку, пропало.
Если там прятались безосколочные, тогда понятно, почему их не могли обнаружить. Пол в пещере был неровным, так что приходилось постоянно поглядывать под ноги, но было заметно, что кто-то постарался избавиться от острых камней.
Ранами с лампой исчезла за углом, и я поспешил следом, чтобы не остаться в кромешной темноте.
Свернув за угол, резко остановился. Здесь пол был гладким и стены расширились, и это был уже самый настоящий коридор с развешенными через равные промежутки лампами, которые освещали вырезанные на стенах символы. Мне даже пришлось повертеть головой, чтобы заметить уходящую по коридору Ранами.
– Что это за место? – спросил я, поравнявшись с ней.
– Мы не уверены, но, скорее всего, это они его построили, и они могли тут жить.
Они. Аланга. Я знал, что Дион, последний из Аланги, противостоял Империи на Нефилану. Со стороны безосколочных было разумно прятаться именно здесь.
– У них, должно быть, масла было выше крыши, – заметил я.
– Да, – сухо согласилась Ранами. – Здесь довольно темно. Уверена, ты успел это заметить.
Чудесно. Мы только познакомились, а уже неплохо ладили. Я не знал, чего именно хотят от меня безосколочные, главное, чтобы не пришлось работать в связке с этой женщиной.
– Или они освещали это место с помощью магии, – предположил я.
У Ранами напряглись плечи: очевидно, эта мысль ей в голову не приходила. В нашей жизни постоянно присутствовала магия в виде конструкций императора, и мне всегда казалось странным, что, похоже, никто не думал о том, что рядом может существовать и другая магия. Все, что связано с Алангой, связано с магией. Если верить преданиям, дымчатый можжевельник тоже обладает магическими свойствами, только его прячут за стенами монастырей и никого к нему не подпускают.
Собрав волю в кулак и сосредоточившись, я ощущал дрожь и гул в костях, как будто какая-то сила ждала, когда ее спустят с поводка. Земля под ногами словно задерживала дыхание, приготовившись к моменту, когда я через подошвы ботинок запущу в нее эту силу. Так что во мне тоже жила магия. И Мэфи был к этому причастен – он либо поместил ее в меня, либо просто ее разбудил. Как он ею овладел, я не знал.
Раздумывая над всем этим, я вдруг заметил, что на ходу постукиваю своей дубинкой по стене, а когда сжал ее покрепче, у меня ладонь стала влажной от пота.
Иногда я представлял, что магия – это такой паразит, он живет во мне, но отдельно от меня. Эта мысль не одну ночь мешала мне заснуть. Но я доверял Мэфи, и у меня не было ощущения, что установившаяся между нами связь как-то мне вредит. Когда я использовал магию, когда чувствовал силу, которая собиралась у меня в руках и ногах, гудела и вибрировала у меня в ушах, я не чувствовал страха. В такие моменты я чувствовал только восторг, какую-то дикую радость.
Хорошо это или плохо?
На этот вопрос я не смог бы ответить.
Коридор привел в помещение, которое по размерам вполне годилось под обеденный зал в императорском дворце. Лампы вдоль стен заливали все вокруг ярким светом, но меня все равно не покидало ощущение, будто небо осталось так далеко, что я уже никогда не вспомню, какое оно.
