За дверью послышался какой-то царапающий звук. Видно, отец отпустил Маугу пораньше. Я сделала глубокий вдох и нырнула под одеяло. Один уголок чуть приподняла, чтобы можно было следить за тем, что происходит в комнате.
Вопрос: запах может придушить человека? В тот момент мне казалось, что я на пороге разгадки.
Мауга, тяжело ступая, вошел в комнату, вздохнул и огромными лапами закрыл дверь. Помедлил немного и прошел дальше, наклонив к самому полу морду ленивца.
Замер. Поднял голову. Принюхался.
Пришлось отпустить уголок одеяла. У меня вспотели ладони.
Неужели он может почуять меня через завесу собственной вони? Как такое вообще возможно? Но с другой стороны, я – человек и чутье у меня не особенно развито.
Под одеялом было темно и душно, влага от моего дыхания скапливалась на ткани. Стоит мне рыгнуть, и все – конец. Я снова сделала глубокий вдох и навострила уши.
Мауга, должно быть, решил, что в комнате все в порядке. По полу застучали его жуткие когти, а потом он со стоном улегся на одеяла, и небольшая часть его веса прижала меня к стене. Вот только небольшая часть веса конструкции с телом медведя – это все равно довольно тяжело. Я непроизвольно выдохнула.
Какой славный способ умереть – с гримасой отвращения на лице быть раздавленной конструкцией Чиновник моего отца.
Если бы я пошевелила рукой, Мауга бы это сразу почувствовал. Но если я хотела извлечь из его тела один из осколков, мне надо было на это решиться. Я начала мысленно подготавливать себя к этому шагу. Из десяти попыток у меня было две неудачных. У меня острый ум, но опыта, в отличие от отца и Баяна, пока не хватало. И еще я устала, так устала, что даже кости ныли.
У меня был один-единственный шанс.
Я тихо вдохнула.
Как же обрадуется отец, когда я наконец докажу ему, что я – его дочь. Только я достойна быть его наследницей. Лин – сила, с которой надо считаться.
Я приподняла руку.
Мауга почувствовал движение под своей тушей и пошевелился. Пока он не отодвинулся, я вонзила в него руку.
Вернее, попыталась.
Мои пальцы натолкнулись на грубую черную шерсть. И все.
Нет. Только не сейчас. Только не в этот раз.
– А? – Мауга встал. – Кто здесь?
Он всегда говорил голосом человека, который вот-вот заснет. Но двигался он при желании очень даже быстро. И у него были длинные и очень острые когти. Он мог убить меня, даже не успев понять, кто перед ним.
У меня бешено заколотилось сердце, я откинула в сторону одеяло. Воздух, который я вдохнула, показался мне прохладным и свежим.
– Я – Лин! – крикнула я, пока Мауга не успел поднять лапу.
– Ты не должна быть здесь. – Мауга спокойно смерил меня карими глазами.
И он, хоть я и представилась, поднял лапу.
Ужас ледяной хваткой вцепился мне в горло.
Можно было бежать, но куда? Я обрекла себя на это, как только вошла в комнату Мауги. Я сознавала, что могу умереть.
Я бросилась на стену страха и прорвалась сквозь нее.
Задержала дыхание, подалась вперед и вонзила руку в тушу Мауги.
На этот раз получилось. Как завороженная я наблюдала за тем, как исчезают в шерсти конструкции мои пальцы. Лапа Мауги замерла, так и не опустившись, глаза остекленели.
Я искала один осколок, а нашла столько, что и не сосчитать. Так, вернувшись в гавань, человек опускает руку в воду и ждет, что ухватится за деревянный столб пристани, а его пальцы натыкаются на плотно растущие ракушки.
С чего начать, я не знала. В книгах о сложных конструкциях имелось в виду, что в них не один осколок, а три, ну или порядка десяти. В Мауге их было не меньше сотни. Слишком много жизней выкачивалось для одной конструкции. Сто мужчин легко могли бы справиться с работой, которую выполнял Мауга, но я знала, что отец не станет им доверять.
В той книге я прочитала, что команды, направленные на подчинение, надо помещать выше, то есть ближе к мозгу конструкции. Менее важные команды вживляют ниже, и в случае возникновения противоречий они уступают первенство высшим командам.
Я вцепилась в осколок, который располагался выше всех остальных, и вытащила его из Мауги. Пришлось сощуриться, чтобы разглядеть надпись.
«Эсун Шиян лао» – «Всегда подчиняйся Шияну». И опознавательная метка в виде звездочки рядом с именем моего отца.
«Всегда» – не то слово, которое я могла бы легко изменить. «Пока» или «когда» – наиболее подходящие варианты, но в них не было «лао». И я не могла изменить его значение, добавив пару штрихов. Надо было прихватить новый осколок из хранилища, тогда я могла бы просто заменить команду, вместо того чтобы искать варианты, как ее изменить.
Интересно, что еще написал отец на осколках Мауги?
Я установила первый осколок на место и потянулась за другим, из тех, что пониже.
На этом вместо команды была формула налогов на умные камни.
Следующий касался конструкций, которые приходили с докладом к Мауге. Еще несколько осколков описывали способ поведения и темперамент. Мауга должен быть «медленным в гневе», но при этом «всегда готовым использовать свои когти против врагов Империи».
