– Мне нужны резиновые сапоги. Отнеси их по вот этому адресу.
Дирижабль, дилижанс, купе представительского класса, сменные лошади в перевалочных пунктах во всех концах Энхайма. Лира могла бежать на все четыре стороны, во всех направлениях, но выбрала не поезд и не дирижабль.
– Что это ты делаешь?
Эверт появился на заднем дворе как раз вовремя, то есть тогда, когда закончились яблоки и поручения.
– Общаюсь, занимаюсь делами.
Лира достала магическую печать и показала ему.
– Почему не через меня? – Эверт смотрел на нее, не отрываясь. – Письмо лежало бы у адресата уже через секунду.
Лира пожала плечами, глядя на то, как Эверт забирает себе заключенный в защитный футляр «пестик». Она сделала все что хотела, но все равно испытала сожаление, что эта волшебная штука отныне больше не принадлежит ей. Волшебство знаков Анвэйна не переставало восхищать ее.
– Сделала так как привыкла.
Она закрыла калитку, повернувшись к нему.
– Вдобавок к этому, почему не дать заработать всей этой ребятне?
Раньше она не замечала за собой этого, но с некоторых пор полюбила общение с детьми. Маленькие люди были куда более бесхитростными и откровенными, чем их взрослые копии. Менее бесячими – определенно.
– И кому же ты написала?
Лира приподняла бровь.
– Мне всего лишь любопытно, – попытался успокоить ее граф. – Их здесь была целая ватага.
Лира заставила себя улыбнуться. Это обычное дело для таких дней, когда она остается дома. Одному Богу известно, как чумазый народец узнает о них. Наверное, у них есть кто-то кто следит за дорогами и поворотами.
– Мне нужна весенняя обувь. Мне хочется знать, как идут дела у ткачей. Я попросила прислать образцы. Еще, я написала директору железнодорожного вокзала, чтобы он вернул деньги за билет, которым я никогда не используюсь. Отправила весточку Джонатану и… Вы хотите знать все?
– Было бы неплохо.
Она подняла руку, таким образом призывая его помолчать.
– Я еще сержусь на вас, Эверт. Сейчас мне видятся совсем дурные вещи, будто отныне мне нужно держать отчет перед вами, даже в самых пустяковых занятиях.
Эверт жестом пропустил ее вперед, но повел не к дому, а на расчищенную дорожку вокруг него.
– А не на Траубе?
Ей жаль, что она ошиблась в Генрихе, но так бывает. Ему простительно с его-то уровнем хитропопости. Она чувствовала себя свободной и была ею пока рядом не было Эверта. Теперь же, он словно тень отца Гамлета преследует ее и давит авторитетом, присутствием и могуществом.
– Я прошу вас дайте мне успокоиться самостоятельно. В одиночестве собственной комнаты, спальни, оранжереи, даже на конюшне. Животные успокаивают меня.
Графу все это ужасно не нравилось. Он скрипел зубами или как никогда четко выделившимися скулами.
– Я всего лишь хотел узнать вас получше. Общие занятия сближают. Не так ли?
Лира пожала плечами. Это не занятия. Это информация. Общих дел у них пока не предвидится.
– Я прошу дать мне время.
– Мне кажется, что вы отдаляетесь от меня.
– Я ведь буду в столовой и как мы договорились в кабинете.
Эверт неожиданно повернулся к ней и заключил в горячие, даже болезненные занятия.
– Я не в восторге от происходящего, – прошептал он глухо. – Все, как всегда, не к месту, но я прошу тебя потерпеть.
Лира все понимает, но она же «дурочка», что однажды купилась на красивые слова и выгодные предложения. Теперь же Лира понимает, что это все не стоит свободы и уважения. Какой-то пустяк. Ответ на вопрос, который она не удосужилась получить вывел ее из равновесия и никак не загонит ее обратно.
– Все делается для твоего же блага и безопасности.
– Да, – Лира вдохнула теплый запах мужчины, не удержавшись и потеревшись о его грудь носом. – Потом, наверное, станет лучше.
– Именно.
Они простояли так, овеваемые все еще холодным весенним ветром с гор.
– Милорд, я пойду. Быть может чай с ромашкой заставит меня чувствовать себя лучше. Попросила аптекаря прислать пакет для меня.
***
Она никогда не любила этот чертов чай с ромашкой. Скользкий вкус травы всегда сбивал ее с толку и мешал насладиться процессом чаепития. Мама говорила, что он полезен и прекрасно успокаивает нервы, но вместо него Лира заказала огромную порцию снотворного. Сон тоже успокаивает нервы.
– Ты как?
Лира смяла очередную старую передовицу и забросила ее в камин. Она разместилась на полу, окружив себя увесистой стопкой газет, подносами с чаем и угощением.
– Пытаюсь быть мудрой.
– И как?
– Сам-то как думаешь? – она показала на разворот прессы. – От стопки осталась половина.
Граф на ее радость не стал занимать место в кресле или на мягком диване, присоединяясь к ней и усаживаясь на полу.
– Ты не мрачнеешь при взгляде на меня. Твои глаза не сыплют искрами и колючками. Ты говоришь со мной, а не отмалчиваешься в углу. По-моему, твой способ работает.
Эверт зашвырнул в камин, только что смятый комок, прибавил к нему еще и еще один и только потом уселся на место.
– Тогда бы я давно оставила это занятие.
Эверт не ответил ей, наблюдая за ней, за огнем и за рассыпающимися огненными шарами, внутри которых скрывались замки, скачущие верхом рыцари, спешащие к ним принцессы и конечно же драконы.
