Лира открывает окно, позволяя декабрьской стуже пробраться в салон, некоторое время вдыхает холодный воздух.
– Я не знала этого всего… Ты все равно не можешь быть уверен в том, что виноват только ты.
Лира обрывает свой лепет, чувствуя себя растерянной и разбитой.
– Что ты сказал про «сначала»?
Она не понимает его. Вадим приезжает, когда его просят. Он говорит правду, хотя, мог и не делать этого.
– Кто тебе помешал сделать это потом?
Вадим не отвечает, пронзая ее выразительным взглядом, но тут и так все понятно. Мама действует за спиной отца, тогда как он ясно дал понять кого не желает видеть в своем доме.
– Вадим, выйди из машины, – просит она его наконец. – Вызови такси и держись подальше от меня.
Он тянется к ней и даже прижимает ее к себе, шепчет глухо, обдавая ароматом знакомого парфюма и еще не выветрившимися парами.
– Вишневецкая. Мне жаль. Я так виноват перед тобой, но я не могу без тебя. Ты так нужна мне.
Лиру все еще потряхивает от негодования. Злится она, как ни странно, не на Вадима, а на папу и маму. Она все понимает: родительская любовь иррациональна, но они не имеют права вмешиваться в ее жизнь так как делали все это время. Ведь все могло сложиться иначе и не было бы этого всего.
– Это последняя, – Юрка докуривает сигарету, глядя на выходящую из подъезда Лиру. – Других адресов я не знаю.
Он отбрасывает окурок в близстоящую урну, поддерживая чистоту одного из двориков на Старом Арбате. Переделанная под пентхаус квартира на пятом этаже пуста. Либо же отец прячется, подсматривая за ней в глазки видеокамер.
– Спасибо, Юра. Я уже успокоилась. Чувствую себя дурой.
– Вы – женщина, – откликнулся Юрка с какими-то философскими нотками в голосе. – Вам можно.
– Надеюсь, ты не говоришь ничего подобного при Алине Станиславовне?
Водитель проказливо ухмыляется и качает головой.
– Нет. Она и не разговаривает со мной.
Лире не повезло. Отец уехал в Польшу. Об этом сказала мама, его помощница и даже скрываемая ото всех любовница, которая минут две не могла понять кто стоит перед ней.
– Может домой?
У Юрки взгляд, как у бездомного пса. Лира и сама хочет домой, а еще в душ, чай и теплый плед.
– Дай мне пару минут?
Лира набирает телефон отца еще раз, но вместо того, чтобы слушать гудки, просто надиктовывает голосовое сообщение, садясь в салон авто и наблюдая из него за расхаживающим перед капотом водителем.
– Пап, очень хотела увидеть тебя, чтобы поговорить. Но ты в Польше и у тебя важные переговоры потому скажу так. Я знаю все. Вадим рассказал о твоей заботе и о том, что он чертов наркоман. Спасибо, что ты так любишь и оберегаешь меня от всего.
Она делает судорожный вздох, стуча по дну просторного салона своей модной клюкой. Ей главное держать себя в руках и не наговорить чего-нибудь.
– Но я все равно попрошу тебя: займись своей личной жизнью и ни в коем случае не лезь в мою. Я не маленькая и давно не прошу тебя об этом, не лезу в твои отношения с мамой и этой твоей Сабриной.
Она не знает, как бы сложились ее отношения с Вадимом в будущем, но больше, чем уверена в том, что в ее жизни не нашлось места таким людям, как Марина Константиновна, а еще в том, что ее любят за что угодно, но только не за то какая внутри. Это глупые мысли, женские, не современные, игнорирующие все знания по психологии и просто здравый смысл, но она ничего не могла поделать с этим тогда и какое-то время сейчас.
– Все бы сложилось иначе, папа.
Мысль, что она не нужна Вадиму, потому что стала инвалидом отравляла Лиру. Ей нужно было, чтобы он был рядом и просто держал за руку. Он бы сделал это, но нашел невнятные оправдания.
– Поехали домой.
– За город?
Лира качает головой. Разве она похожа на изверга. Времени за полночь и когда они приедут домой? В четыре утра? В три?
– Лира Олеговна? Все хорошо?
– Да, Юр. Бери курс на Остоженку. Утром сходим кое-куда, а потом поедем домой.
Проходит меньше получаса, прежде чем они въезжают в арку красивого жилого комплекса. Когда Лира была здесь последний раз огромный двор еще не мог похвастаться большим количеством растительности, построек и даже фигурой фонтана, тогда как теперь напоминает маленький мир в пределах шумной Москвы.
– Ты можешь остаться, – Лира принимает комплект ключей от ночного портье, но обращается конечно же не к нему, а стоящему рядом Юре. – А можешь ехать по своим делам.
– Я же на работе.
Значит он останется. Лира осматривается по сторонам, улыбаясь своим мыслям. В свое время это место приятно поразило ее воображение и часть воплощенных в нем идей: монохромной расцветки пола и раскачивающихся растений в кадках она перенесла в дом Эверта.
– Ты нужна мне здесь, – набирается она сообщение тете Оле. – Приезжай в Москву, но не говори ничего маме.
Лира еще смотрит на экран, но ей нечего добавить. Она подходит к панорамному окну, глядя на играющее ночными огнями русло Москвы-реки, на ярко освещенный и практически никогда не замолкающий Кутузовский проспект, ловя себя на мысли, что отвыкла от этого ощущения быть предоставленной самой себе.
– Что-то случилось? – выдает ей What’s app через какое-то время. – Ты в порядке?
