- Один из них – рудокоп из деревни, что рядом с нашим замком. Мы с ним – молочные братья, и всё наше детство прошло в совместных играх. Признайтесь, я шокировал вас?
- Нет, вовсе нет! – возразила я. – Я не сужу о людях по их титулам. И если этот человек сумел снискать вашу дружбу, значит, он не может быть плохим.
- Я был уверен, что вы именно такая, Алэйна! – он снова улыбнулся, и улыбка на сей раз получилась светлой, теплой. – Я понял это, как только увидел вас. Вы были так разительно не похожи на завсегдатаев столичных салонов! И дело было вовсе не в том, что тогда я считал вас принцессой. Напротив, было удивительно, что, став принцессой, вы сумели остаться самой собой.
Я вспомнила, при каких обстоятельствах мы познакомились с ним, и покраснела.
- Вы пожалели меня тогда, правда? – спросил он. – Нет-нет, не бойтесь быть откровенной! Быть жалостливым способен только очень сильный человек. Я привык к тому, что надо мной смеются. Льстят в лицо, ищут моего расположения, но при этом держат камень за пазухой.
- Уверена, вы могли прекратить это, если бы захотели! – я поразилась его смирению. – У вас достаточно власти и денег, чтобы заткнуть любой рот. К вам благоволит сам король.
- Да, наверно, мог бы, - согласился он. – Но вряд ли это сделало бы меня счастливее.
- Подождите! – вспомнила я. – Вы говорили о друзьях, а назвали только одного!
- Боюсь, мой второй друг еще более неожиданный, чем первый! Он тоже не отличается благородным происхождением, он лохмат, и у него есть хвост. Не правда ли, вам уже хочется на него посмотреть?
- О да! – подтвердила я. – Это пес или кот?
Я не собиралась встречаться с его друзьями, потому что завтра днем намеревалась прибыть вовсе не в замок, а в городок Эжерон. Но я не могла отказать ему хоть в малой толике внимания.
- Это самый лучший пес в мире. Вы убедитесь в этом, когда познакомитесь с ним!
Кажется, говорить о своих друзьях ему было гораздо приятнее, чем о высшем обществе Линарии.
- Наверно, я уже кажусь вам странным, Алэйна? Нет, меня не пугает, что вы разочаруетесь во мне. Нельзя разочароваться в том, кем не был очарован.
Хорошо, что в карете было темно, и он не мог заметить моего смущения.
- Впрочем, сейчас ни к чему говорить о чём-то грустном. Что значат для меня теперь великосветские пересуды и насмешки?
- Теперь? – эхом откликнулась я.
- Да, теперь! – подтвердил он. – Теперь, когда у меня есть вы. Я не смел и мечтать о таком счастье! Вместе мы преодолеем всё, правда? И я, каким бы жалким вам не казался, буду сражаться до последней капли крови, но не позволю, чтобы кто-нибудь причинил вам зло.
Я снова отвернулась к окну, чтобы герцог не увидел слёзы, которые уже лились по моим щекам.
Как и говорил граф Данзас, на ночлег мы остановились на постоялом дворе в Аланже. Мы поужинали и разошлись по своим комнатам. К счастью, герцог не настаивал на совместном ночлеге. Я отослала горничную, сказав, что разденусь сама.
Через час, убедившись, что из соседних комнат не доносится ни звука, я вышла во двор. Прибиравшаяся в гостиной хозяйка проводила меня равнодушным взглядом.
Конь графа был привязан к шесту у колодца. Он нервно перебирал копытами, готовый в любой момент пуститься вскачь. Я взялась за уздечку.
Я не должна была медлить ни секунды, но почему-то медлила.
Я снова и снова вспоминала слова маленького герцога «вместе мы преодолеем всё, правда?»
Он произнес их с такой надеждой! Вряд ли он мог ожидать, что именно я нанесу ему самый страшный удар.
Узел на уздечке не хотел развязываться, и я, борясь с ним, всё думала и думала о том, что собиралась совершить.
Могла ли я причинить боль человеку, который не сделал мне ничего дурного? Разве в его жизни было мало этой боли?
Я представила, с каким удовольствием будут смаковать подробности моего побега в аристократических салонах Лимы. Я почти видела, как многозначительно будут усмехаться такие, как Лорена де Вилье и моя матушка. Как будут заявлять, что ничуть этим не удивлены.
Я предоставлю им прекрасный повод снова посмеяться над ним. Над тем, кто так милосерден, что прощает насмешникам всю эту низость. Над тем, кто, несмотря на множество перенесенных страданий, не перестал верить в людей. Кто предложил мне не просто титул и руку, но и свое огромное доброе сердце.
Конь тихонько заржал, будто призывая меня, наконец, на что-то решиться. Я провела рукой по его длинной жесткой гриве, развернулась и пошла обратно ко крыльцу.
- Вы сделали правильный выбор, ваша светлость, - граф Данзас выступил откуда-то из темноты, но я даже не испугалась.
Хотела бы я быть в этом так же уверена, как он. Я не удостоила его ответа. Поднялась в свою комнату и как была, в одежде, рухнула на кровать.
51. Новый дом
Замок Ламбер я увидела в полдень. Карета выехала из леса, и я, выглянув в окно, восхищенно ахнула. Он был белоснежным и таким изящным, что издали казался кружевным. Тонкие башни, устремленные в небо, мост на высоких опорах. Замок будто парил где-то в облаках. Он был так разительно не похож на приземистую, основательную крепость Аранака, что я не сразу поверила, что это не видение.
