- Теперь это его желание заселиться в человека, - продолжал Петров. - Будет, значит, тут ходить не пойми кто, то ли человек-нечеловек, то ли машина-немашина... Ты не забудь еще, что для местных мыслящая машина - это вообще почти что нонсенс. Это, считай, два, - вслед за указательным пальцем загнулся средний. - И куда, спрашивается, его девать? На заседания общества пускать? А на фига? Или запереть его в золотую клетку? Не слишком ли дорого, хрен же его знает, какие у него там запросы будут в плане еды-питья-женщин... Это уже три, - безымянный палец присоединился к своим собратьям. Я, Федор Михалыч, твое желание оживить своего приятеля понимаю. Только вот понравится ли ему в его человеческой части такая жизнь?
Черт, а о таком я не подумал. Прав Петров, вряд ли Киннесу жить в золотой клетке понравится, и вряд ли у него при симбиозе с Шелем жизнь будет какая-то другая. С другой-то стороны, Киннес будет живой, а живому-то человеку жизнь устроить в любом случае проще, чем безнадежному коматознику...
- Ну и напоследок вернемся, Федор Михалыч, к тебе. На фоне всего этого и твоя способность телепатически общаться с Шелем, да еще и на расстоянии, тоже выглядит... ну ты меня понял, - загнулся мизинец и перед моими глазами светилась совершенно неуместная в данном контексте конструкция - кулак с поднятым большим пальцем. Типа 'все прекрасно'. Прекрасно, ага. Пал Андреич тоже понял, что сути момента демонстрируемая им фигура не соответствует, и прижал большой палец к остальным. Вот теперь самое то.
- В любом случае ждем решения оттуда, - Петров поднял глаза к потолку. - Фон-барон уже доложил.
Фон-бароном Петров за глаза именовал барона Ланкругга, личного представителя императора в обществе. Ну тогда да, ничего другого не остается, только ждать.
И уже только дома до меня дошло, что как-то очень уж все в изложении Петрова получалось гладко. Даже с его опытом вряд ли можно с такой легкостью делать выводы о чужих умонастроениях... Черт, а ведь получается совсем нехорошо. Или дорогой Павел Андреевич и сам не чужд таким мыслям, раз уж что-то подобное я от него еще у пещеры слышал, или 'золотые орлы' высказывали все это ему без меня. То есть что-то они в моем присутствии обсуждают, а что-то стараются обговорить, пока меня нет. Интересно... Мне же, черт бы их всех побрал, перед ними как-то выкручиваться придется, когда Лорка забеременеет.
Весна для меня ознаменовалась не только увольнением с должности военного чиновника, дебатами в Императорском обществе Золотого Орла или благотворным влиянием Лорика на Алинку. В середине марта (раннего весенника, ясное дело, но кто ж из нормальных попаданцев так скажет?) начался судебный процесс по делу 'заговора жадных', как хлестко обозвала его местная пресса. Прогноз Петрова сбылся, и на жесткую огороженную скамью в одном из залов Высокой Судебной Палаты сели пятнадцать деятелей, подстроивших в свое время мою дуэль с посудным фабрикантом Ани, шестнадцатым сидел на той же скамье сам Ани, уже оправившийся после ранения.
Помимо того, что на процессе я давал показания как свидетель, я ходил на все его заседания уже из интереса, причем не только профессионального, но и личного. Даже скорее личного - из-за всех моих хлопот, связанных с легализацией Шеля, времени на участие в информационном обеспечении процесса у меня не было. Но все те полторы декады, что процесс продолжался, я ходил на его заседания как на работу, благо, 'золотые орлы' взяли паузу, ожидая решения императора.
Восемь разного калибра промышленников, пятеро работавших на двоих из них, скажем так, менеджеров, жандармский майор (уже, разумеется, бывший) и два тоже бывших чиновника Надзорной Палаты выглядели даже не подавленными, а скорее растерянными. Ну да, промышленники собирались всего лишь проучить (в идеале - убить) чужими руками надоедливого писаку, слишком, по их мнению, сильно привлекавшего к ним внимание, менеджеры, бывший жандарм и надзиратели вообще только денег хотели срубить, а в итоге все получили обвинение в заговоре против короны. Именно так оценил в своем выступлении императорский прокурор, цитирую: 'предумышленные, целенаправленно и обдуманно совершавшиеся в единодушном согласии и непрестанном совете между собою действия, препятствующие исполнению указа Его Величества'. А это, согласитесь, уже несколько иной уровень ответственности.
