Впрочем, не только меня встречали по одежке, но и мне на собрании Императорского общества Золотого Орла сразу же бросились в глаза одеяния собравшихся господ. Костюмов вроде моего там хватало, и, кажется, даже сшитых у того же портного, если я ничего не путал, но в основном зал на втором этаже особняка по улице Белых Ворот пестрел золотым и серебряным шитьем на мундирах самых разнообразных расцветок. Смотрелось высокое собрание... Внушительно смотрелось, прямо скажу. Внушительно, торжественно и величественно. Представлял меня обществу, как и ожидалось, его канцлер. Облаченный в голубой мундир такого же фасона, как и у присутствовавшего здесь старого знакомого - капитана-советника Стеннерта, но с куда большим количеством серебряного шитья, да еще и с парой орденов, Кройхт уже ничем не напоминал позднесоветского аппаратчика Петрова, нет, мою персону рекомендовал к принятию в общество настоящий имперский сановник генеральского калибра. Кстати, как я выяснил, звание Кройхта и правда соответствовало армейскому бригадному генералу.
Затем Кройхт вывел меня из зала - процедуру голосования соискателю наблюдать не полагалось, и мне пришлось ожидать решения в маленькой комнатке, где компанию мне составляли двое одинаково одетых молчаливых молодых людей, должно быть, какие-то клерки или как там называются сотрудники общества, не являющиеся его членами. То ли они меня охраняли, то ли стерегли, чтобы не сбежал, но вид держали важный.
Ждал я недолго. Дверь открылась, Кройхт сделал приглашающий жест, я, стараясь ступать с достоинством и уверенностью, прошел до середины зала, где меня, опираясь на шпагу, поджидал двухметрового роста седобородый великан, совершенно не кажущийся стариком, настолько он был прям, крепок и монументален. За его спиной полукольцом стояли остальные члены общества, охватывая меня с флангов, Кройхт занял место за мной - слева и чуть позади.
И чего, спрашивается, Петров возмущался по поводу сравнения с масонами? Тут, ясное дело, не было завязанных глаз, уколов шпагой и прочих спецэффектов, но ритуал вопросов и ответов я с тем же Петровым мне разучивал заранее. Традиции, знаете ли. Но я, пожалуй, пропущу эти высокопарные формулировки, придуманные явно на заре существования почтенного общества. Скажу лишь, что особой торжественностью не проникся. А вот подержать в руках членский знак прежде чем под надзором все того же Кройхта приколоть его себе на грудь, было, что и говорить, приятно. Тяжеленький такой, с хорошо выделанным рельефом, булавка, опять же, бронебойная - хоть на шинель цепляй. Вещь! И красивый - серебряный венок из листьев дуба и, кажется, липы, с наложенным поверх него золотым орлом с раскинутыми в стороны крыльями, наподобие того, как изображался сей гордый птиц у древних римлян. Да, кстати, серебряный и золотой - это не просто названия цветов, это металлы, из которых знак сделан. Неплохо, да? Вот и я о том же!
Знакомство с остальными членами общества стало больше дежурным ритуалом, все-таки с ходу запомнить имена почти трех десятков человек - задача для меня непосильная. Кого-то, конечно, запомнил, и из местных, и из попаданцев, главным образом, обладателей совсем уж нестандартной и выделяющейся внешности. Еще некоторых, как, например, того самого гиганта с седой бородой, барона Ланкругга, представлявшего в обществе особу его величества, запомнил из-за толковых вопросов, заданных мне ими по содержанию моей писанины. Барон, кстати, оказался еще и супругом той самой баронессы Ланкругг, платье которой сделало ателье госпожи Демитт известным в столице заведением.
Тут же, благо все необходимые для заполнения бланки принес с собой капитан-советник Стеннерт, я подал прошение о принятии в имперское подданство и получил заранее заготовленную бумагу об удовлетворении моего прошения, в которой Стеннерт прямо при мне проставил сегодняшнюю дату, а барон Ланкругг привел меня к присяге на верность императору. Вскоре мероприятие плавно перешло в весьма, я бы сказал, скромный банкет и как-то само по себе прекратилось ввиду постепенного ухода присутствующих. Так что никакого особенного торжества не получилось, чем, в общем, я был даже доволен. И в меру торжественно, и вроде бы, так сказать, в рабочем порядке.
