Кто, как и сколько времени препятствовал самой подготовке указа к подписанию, Петров рассказывал так увлекательно и красочно, что, честное слово, хоть пиши производственный роман о нелегких трудовых буднях придворных группировок, столпов имперского предпринимательства и попаданческой закулисы. Причем главным во всем этом было то, что тихое и ползучее сопротивление уже почти три года как обнародованному и два года официально действующему указу продолжалось до сих пор.
И теперь мне приходилось всячески расписывать, как рост зарплат стимулирует внутренний рынок, какие плюшки и вкусняшки уже получают и еще получат наши многоуважаемые деловые люди, и почему временно просевший из-за неизбежного подорожания готовой продукции экспорт не может и не должен иметь в создавшихся условиях определяющего значения. Это, сами понимаете, даже не для самих предпринимателей, это для образованной публики вообще. Публике попроще стоило периодически напоминать об указе как о наглядном и жизненном примере отеческой заботы его величества о народе. К хорошему, как известно, люди привыкают быстро и потому склонны столь же быстро забывать, кто им эти блага обеспечил. Что интересно, Петров сразу сказал, что и речи не может быть не то что даже об упоминаниях каких-либо противоречий между работниками и предпринимателями, но и просто о том, что такие противоречия возможны. Нету таких противоречий, а если, как это пели в советское время, 'кто-то кое-где у нас порой честно жить не хочет', в смысле, не горит желанием платить своим работникам согласно установленным императором расценкам, то происходит это исключительно в силу досадных ошибок, исправимых промахов или просто неполного понимания со стороны некоторых предпринимателей, во всех остальных отношениях людей, несомненно, честных и достойных. В тех редких случаях, когда к особо злостным саботажникам указа применялись вполне законные санкции, следовало делать мягкие, но понятные намеки на ту или иную степень нелояльности провинившихся работодателей Империи вообще и обожаемому монарху в особенности. Ясное дело, раздача таких черных меток была мерой крайней, но действенной.
Ну и про положительные примеры забывать не стоило. Поэтому приходилось мне время от времени выдавать материалы о том, как замечательно идут дела на тех предприятиях, где положения императорского указа неукоснительно соблюдаются. И не надо думать, что я ограничивался уже известным в столице ателье госпожи Демитт или казенным Новым механическим заводом, где необходимые пояснения давал инженер Скантс. Нет, и это тоже, Алинке уж лишняя реклама явно не повредит, но большую часть позитивной фактуры я добывал в иных местах, по наводке все того же Кройхта-Петрова.
Все эти несомненные достижения позволили нам регулярно вносить платежи в погашение имперской ссуды, и месяца через два мы должны были рассчитаться с ней полностью, что тоже прибавляло оптимизма в картину нашей жизни.
Но, кроме большей части выраженных в письменном виде результатов моего умственного труда, имелась еще и часть меньшая, но, на мой взгляд, едва ли не большая по значению как для, не побоюсь замахнуться на такой масштаб, всей Империи, так и для меня лично и всей нашей компании. Кройхт так и не познакомил меня с какой-либо статистикой по попаданцам, но кое о чем проговорился, а что-то я сообразил и сам, поэтому факт почти что полного отсутствия среди названных перемещенных лиц нормальных гуманитариев от моего взгляда не укрылся. Вот я и вышел к Павлу Андреевичу с предложением восполнить вызванные этим обстоятельством пробелы в интеллектуальном капитале 'золотых орлов'. Капитал этот, кстати, имел вполне материальное выражение в виде сравнительно небольшой, но обалдеть какой интересной библиотеки в особняке на улице Белых Ворот. Так вот, немало места в названном книгохранилище отводилось изложению знаний, принесенных попаданцами. По большей части знаний естественно-научных, технических, военных. А я взял на себя труд дополнить эту кладезь премудрости знаниями гуманитарными и прежде всего историей земных политических учений. Нет, ясное дело, составить аналог того учебника, по которому я когда-то учился, мне было бы не под силу. Такой объем фамилий и дат я при всем желании не запомнил бы. Но вот составить перечень этих самых учений, да дать по каждому краткое изложение сути, причины возникновения, методы и результаты реализации - это мне по силам. Ну да, все будет подано в моем личном понимании, но уж извините, что имеем, то и используем.
