Мы вернулись за стол, на радостях выпили. Свадьба еще гуляла до вечерних сумерек, когда народ начал разъезжаться по домам, и вскоре мы с Лоркой, хитренько переглядываясь, отправились в спальню. Под нее нам выделили самую дальнюю комнату на втором этаже, для того, надо полагать, чтобы наши радости не мешали спать добрым людям. Добрым, да. А для меня теперь еще и полностью своим.
Главные силы имперских войск вступили в Мераскову степь ближе к середине ноября, то есть, по-здешнему, позднего осенника. Как очень быстро выяснилось, именно продвижение по степи зимой легло в основу плана кампании, составленного в штабе генерала Штудигетта. План исходил из того, что к наступлению поздней осени мераски откочевывают в долину Филлирана (Ильрана, как они называют реку), поскольку прокормить скот в степи невозможно и зимовка в куда более мягких климатических условиях речной долины становится залогом выживания народа. Но на сей раз в Империи решили, что зимовка на восточном берегу реки станет для мерасков последней, и всю свою дальнейшую историю они проведут по другую сторону Филлирана.
А произойдет это по той причине, что вскоре генерал Штудигетт приведет к долине свои войска, которые прижмут мерасков к реке и заставят их перебраться на ее западный берег. Не всех, конечно, а тех, кому повезет не погибнуть в процессе доведения до них той неприятной истины, что другого варианта выжить Империя им не дает. Затем войскам надлежало закрепиться на речном рубеже, захватив несколько удобных для обороны плацдармов на левом берегу, очистить от остатков мерасков прибрежные леса и приступить к обустройству нового имперского пограничья. Да, не оценить мрачную красоту такого плана я не мог. Вместо того, чтобы вести с кочевниками изнурительную маневренную войну в степи, накрыть их большинство в зимовьях, где лишенный привычной для себя возможности маневрировать противник не сможет противопоставить имперским войскам ничего, кроме личной храбрости, каковая будет быстро и беспощадно сведена на нет подавляющим превосходством имперцев в огневой мощи - решение сильное, а если абстрагироваться от того, что речь, в общем-то, идет о войне с ее кровью, смертью и прочими малоприятными особенностями, то даже изящное.
Оборотной стороной медали была необходимость продвижения армии по степи зимой, причем продвижения, по возможности, как можно более быстрого. И это в условиях, когда снабжать себя провиантом, фуражом и даже дровами армия должна сама - единственным ресурсом, на который имело смысл рассчитывать в зимней степи, была вода из обустроенных мерасками колодцев, да и то тех лишь, до которых наши доберутся раньше, чем мераски успеют их отравить. Что ж, надо отдать офицерам штаба Штудигетта должное - проблемы со скоростью марша и снабжением они решили.
Всего под командованием Штудигетта находились два пехотных полка трехбатальонного состава, три егерских батальона (в каждом по шесть рот в отличие от четырехротных пехотных батальонов), три шестиэскадронных конно-егерских полка, один легкоконный полк также из шести эскадронов, три конных, три полевых и одна ракетная артиллерийских батареи, десять рот, которые мне так и хотелось обозвать пулеметными, хотя вооружены они были на самом деле картечницами (или митральезами, если угодно), (1) саперный батальон с телеграфной ротой и понтонным парком, три конно-саперных эскадрона и шесть обозных рот. Западный воздушный флот передал в подчинение генерала эскадру в составе шести больших и двенадцати малых дирижаблей с соответствующими наземными подразделениями обеспечения.
В полном составе эта сила вошла в степь не сразу. Сначала, еще пока шли осенние дожди, границу перешли мелкие конные группы, задачей которых было взятие под контроль колодцев, до каких успеют дотянуться, проверка их на пригодность к использованию и обустройство хотя бы какой-то линии передовых постов. Одновременно с этим дирижабли высадили десанты у колодцев, расположенных поглубже, заодно забросив десантникам палатки, масляные печки, припасы и патроны, как и мешки, которые требовалось наполнить землей и сложить из них укрепления. Благо, еще шли осенние дожди и сырую землю вполне можно было копать и засыпать в мешки. А вот когда дожди закончились и земля замерзла, вторжение началось уже всерьез.
Впереди главной колонны генерал Штудигетт развернул завесу из всех своих конных егерей. Они получили приказ не столько вести разведку (этим в основном занимались малые дирижабли), сколько прикрыть движение войск от мерасков, либо по каким-то причинам еще не ушедших на зимовье, либо вернувшихся в степь, получив известие о вторжении имперцев. Таковых мерасков полагалось выявлять и уничтожать, не допуская их просачивания за завесу.
