За ужином жена хвасталась своими успехами, я, честно говоря, слушал ее вполуха, не забывая, однако, периодически вставлять что-то вроде 'Да ты что!', 'Правда?', и все такое прочее. Судя по тому, что Лорка только распалялась, попадал удачно. Но в конце концов она выговорилась, насытилась и начала заметно клевать своим милым носиком. Вот и чудесно, поспать я тоже не против.
С утра Лорка сразу после завтрака отправилась к очередным благодарным слушателям, снова артиллеристам, но в другую батарею, а я присоединился к свите генерала Штудигетта, чтобы проинтервьюировать героя-ефрейтора. Не то чтобы некому было это поручить, но что-то мне подсказывало, что самому сделать это будет лучше.
Тем приятнее было осознать, что не ошибся. Во-первых, двигаясь с генеральской свитой, я очень интересно побеседовал с несколькими штабными офицерами. Принципиально нового я, понятно, ничего от них не узнал, но кое-каких подробностей, которые явно оживят содержание очередных газетных публикаций на тему степного похода, нахватался. В-вторых, более чем оправдал мои ожидания ефрейтор Саманари. Языком этот совсем еще молоденький парнишка работал так же бойко, как саблей и револьвером, так что наговорил мне столько всего, что продолжением темы будет не только интервью, но и еще статейка. Да и в интервью землякам ефрейтора найдется о чем почитать, это уж я гарантирую.
М-да. Конечно, все, что я услышал от ефрейтора и его сослуживцев, как, впрочем, и от господ офицеров его эскадрона, для среднестатистического читателя имперских газет не предназначалось. Как там учил жизни офицеров военно-исторического отдела прусского генштаба фельдмаршал Мольтке-старший? - 'Писать правду, только правду, но не всю правду!'. Вот в полном соответствии с этим мудрым учением и напишем. Напишем, что злобные мераски пытались отравить аж два колодца, но наши храбрые конные егеря таковую подлую диверсию предотвратили. А вот как именно предотвратили - напишем не полностью. То есть, тот факт, что большую часть незадачливых отравителей перебили, читатель, конечно же узнает. И искренне этому порадуется - все-таки в обывательском сознании нынешних имперцев, как и в сознании людей прошлого моего мира, травить колодцы, даже на пути врага, намеревающегося навсегда лишить тебя твоей же земли, дело мерзкое и недопустимое. Зато о том, что убитым мераскам поотрубали руки и головы, а тела привязали к седлам и отправили в путешествие по степи на манер майнридовского всадника без головы (причем отправили на запад, в сторону долины Филлирана), тому же читателю знать совершенно ни к чему. Как-то не комильфо, понимаете ли... А между тем, никакого зверства или тем более надругательства над трупами тут нет, просто такой болезненный удар по морально-боевому духу противника. Мераски верят, что если тело похоронено не полностью, то душа не сможет попасть в благодатные угодья Небесной Степи, так что когда пошлют на дело следующую группу отравителей, те, глядишь, и призадумаются - а так ли им нужно остаться без посмертного доступа в лучший мир? Есть ведь вероятность, что, ежели призадумаются, так и пыл свой поумерят... Но такого подхода тот самый среднестатистический читатель не поймет. Слишком это для него жестоко будет, да.
- Подожди-подожди, как ты сказал? - слова солдата постарше, внимательно слушавшего, о чем молоденький ефрейтор заливает господину инспектору, и решившего все-таки вставить и свои пять копеек, зацепили меня какой-то неправильностью.
- Капрал Броссе, осмелюсь доложить, господин инспектор! - представился солдат лет, пожалуй, постарше тридцати с многочисленными нашивками за сверхсрочно отслуженные годы. - Так я ж говорю, лошадки-то у мерасков хлипкие, - повторил он. Вообще-то, такое утверждение расхожему мнению о необыкновенной выносливости степных лошадей откровенно и нагло противоречило. Примерно так, хотя и в более простых выражениях, я капралу и возразил, но тут же получил развернутое объяснение.
- Не та это выносливость, господин инспектор, - капрал позволил себе подпустить в голос нотки этакого превосходства заслуженного ветерана над чинушей, пусть и в звании равном майорскому, но так, на минимально допустимом уровне. - Оно, конечно, лошадки мерасковы траву пожухлую из-под снега едят и вроде ничего, и сами ходят, и всадника несут. Да вот только именно что ходят! Шагом-то еще туда-сюда, а на рысях уже считай что и никак. Про галоп и говорить не стану! Да и шаг там - только ноги переставляют. Вон, Бун, ефрейтор Саманари, прошу прощения, господин инспектор, когда конем на мераска наехал, тот вместе с лошадью своей и завалился! Хорошо наш генерал придумал - зимой с мерасками воевать!
