Впрочем, численность мужчин у мерасков стремительно сокращалась и без обстрелов бродов. Несколько раз мераски пытались атаковать нас, уж не знаю зачем - то ли вырваться обратно в степь хотели, то ли старались выиграть время для переправы... Как я уже говорил, против превосходства в огневой мощи не пляшут ни личная храбрость, ни упорство обреченных, да вообще ничто не пляшет. Канониры ставили шрапнели на картечь - и пехотинцам оставалось только давать дружные винтовочные залпы, пока перезаряжали орудия, до штыков так ни разу и не дошло.
В общем, и насмотрелся я всякого, и поучаствовал во многом, осталось попробовать только одно - полет на дирижабле с видом на войну сверху. Нет, разумеется, про дирижабли на войне я писал, но со слов либо самих воздухоплавателей, либо армейцев, видевших их работу с земли, а вот самому полетать так пока и не пришлось, хотя, конечно, очень-очень хотелось. Но мечты иной раз имеют свойство сбываться, и сейчас я как раз направлялся к месту, откуда вылететь к долине Филлирана должен был малый дирижабль, по документам числившийся под номером тридцать седьмым, но своей командой именовавшийся 'Селли'. Почему-то официально имперские дирижабли имели только номера, а неофициально командиры давали им почти исключительно женские имена.
Впрочем, а почему это 'я направлялся'? Направлялись мы втроем - я, Лорка и мой денщик Бенте. Отговорить Лорку от полета на дирижабле я решительно никаких способов не видел, а Бенте должен был забрать наших лошадей, а потом привести их обратно.
Предстоящий полет вызывал во мне двойственные чувства. С одной стороны, на колбасе, наполненной водородом (с его-то легковоспламеняемостью!) попасть на небеса можно было в том самом смысле, в каковом делать этого совершенно не хотелось бы, что, честно говоря, пугало. С другой - у нас же цеппелины летали на водороде аж до конца тридцатых годов и ничего, катастрофы с пожарами не так уж часто и случались. Про 'Гинденбург' не надо, точно известно, что это была диверсия. Зато Лорка, не отягощенная такими познаниями, перспективе подняться в небо искренне радовалась. Да уж, точно говорят: 'Меньше знаешь - крепче спишь'. Впрочем, чем дальше, тем больше лоркина радость передавалась и мне. А что? Война скоро закончится, мерасков за Филлиран выгоним, мы с Лоркой вернемся ко мне в Вельгунден... Ну вот как тут не полетать на дирижабле? Потом же всю жизнь жалеть буду!
Нашу с Лориком радость не сильно омрачало и вчерашнее известие о тяжелом ранении ротмистра Киннеса. Сыгравший в нашей жизни не последнюю роль офицер получил пулю в голову, позавчера его отправили по воздуху в Коммихафк, но как сказал знакомый корнет из его полка, шансов выжить практически не было, чудом приходилось считать, что ротмистр был еще жив, когда его грузили в дирижабль.
- А знаешь, - сказала вдруг Лорка, - Киннес мне выйти замуж предлагал... - Ни хрена себе, какие подробности!
- Через два месяца после того, как ты уехал, - продолжила она, грустно усмехнувшись. - А когда я отказала, так и не приходил больше, пока твоим сватом не приехал.
