Но вот тут я ошибся. Бомбили мы в режиме зависания над целью - как раз одним из отходивших к Империи островов, где мераски устроили что-то вроде промежуточной остановки по пути на тот берег - и из-за того, что наши бомбы рвались прямо под нами, с моего места взрывы видны не были. Зато удалось посмотреть работу бомбардира. Собственно, прицеливался для бомбометания и определял момент сброса бомб штурман, а удерживал дирижабль на месте командир, по приказам которого мотористы регулировали обороты двигателей, а рулевой подкручивал вправо-влево штурвал. Бомбардир все это время стоял наготове возле бомбовых стеллажей, предварительно, по команде все того же штурмана, открыв бомбовые люки.
- Сброс по одной! - громко крикнул штурман. Бомбардир коротким движением дернул вниз рычаг на стеллаже левого борта, нижняя полка сложилась, сбросив в заранее открытый люк бомбу. Ага, если бы весь стеллаж опорожнил, наш кораблик полегчал бы на шестьсот кило разом, и подбросило бы его вверх со всеми положенными эффектами и заложенными ушами. А так - скинули сотку и ничего, слегка приподнялись, но именно что слегка.
Рулевой по приказу командира тронул штурвал, дирижабль подался вправо и штурман вновь скомандовал 'сброс по одной'. Так повторялось, пока стеллаж левого борта не опустел, затем пришла очередь стеллажа правого борта, и все пошло по второму кругу, с той лишь разницей, что после сброса каждой бомбы командир приказывал рулевому отводить дирижабль левее. Как я понял, делалось это для того, чтобы все бомбы не попадали в одну точку, а ложились с некоторым разбросом, обеспечивая большую площадь поражения.
Когда номер тридцать седьмой (или, если угодно, 'Селли', кому как больше нравится) лег на обратный курс, я смог увидеть последствия всего, чему только что был свидетелем. Воронки от бомб довольно равномерно распределились по острову, среди них валялось что-то, что при известной фантазии можно было определить как конские и человеческие тела или, по крайней мере, их фрагменты. Да уж, мастерство не пропьешь...
Бли-и-и-ин... Больно-то как... Я попытался пошевелиться и тут же понял, что зря. Жуткая боль, охватившая, казалось, меня всего, заставила горько пожалеть об этой необдуманной попытке. Что ж, нет худа без добра - вернувшись в неподвижное состояние, я через некоторое время смог хотя бы определиться, где же у меня болит по-настоящему.
Рука. Правая, что особенно неприятно. Локоть и предплечье как будто горели. Черт, кажется, руку я сломал.
Нога. Левая. Точнее, левое колено. Ныло, как будто внутрь коленной чашечки запихнули что-то лишнее.
И до кучи - шея. Нет, не сломал, а то вряд ли сейчас был бы способен об этом думать. Скорее всего просто стукнулся, но уж больно, мать его, качественно.
Короче, ощущения - только врагам и желать. Тут же напал смех, но больная шея заставила уняться - нафиг-нафиг, потом поржу. С чего, спросите, было ржать? Ну как же, я, вроде, еще живой, а ощущения - как у четвертованного, ахха-ха, мать его... больно, черт! (1)
Кстати, а где я? И как сюда попал? И почему лежу на чем-то твердом? Я вообще-то сейчас на дирижабле лечу... Или должен лететь?
Ох же, черт... Вспомнил. Мы удачно долетели и отбомбились, а вот на обратном пути начались проблемы. Сначала забарахлил левый движок, и для осмотра и ремонта его пришлось остановить. Идти на одном моторе, а главное, на одном пропеллере, оказалось тем еще геморроем - корабль все время норовило занести влево, командир и рулевой компенсировали занос периодическим подворачиванием вправо, в итоге наш 'тридцать седьмой' постоянно рыскал в стороны, от чего скорость сильно снижалась. Похоже было, что засветло вернуться мы не сможем, но не зря же по степи расставляли маяки с масляными фонарями. Однако же надеялся я напрасно, быстро выяснилось, что остановка одного мотора - не единственная и уж точно не самая большая наша проблема на сегодня. Уже через полчаса мы попали под ледяной дождь - самый, пожалуй, гадкий вид осадков. Быстро обледеневший дирижабль резко потяжелел, командор-лейтенант Борлейс приказал слить всю воду, которую мы несли в качестве балласта, но помогло это не шибко - высота полета критично снизилась. А дальше проблемы пошли строем и с песнями...
