Когда Миранда Крабтри была еще ребенком, ее отец погиб в болотах. С тех пор она возит контрабанду харизматичному проповеднику Коттону и группе его последователей – лишь бы свести концы с концами и защитить старую ведьму и маленького найденыша.Но в глубине байу действуют темные силы, как человеческие, так и сверхъестественные. Жизнь Миранды вот-вот перевернется, ведь безумный проповедник даст невообразимое задание и девушка узнает, как далеко придется зайти и чем придется пожертвовать в этом последнем путешествии.
Andy Davidson
The Boatman’s Daughter
© 2020 by Andy Davidson
© А. Агеев, перевод на русский язык, 2021
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021
Маме и папе
…все прошлое – пролог[1].
Уже перевалило за полночь, когда лодочник с дочерью забрали ведьму из Воскресного дома и вернулись к реке. Старуха Искра сидела на средней банке плоскодонки в головном платке и мешковатых мужских штанах. Последние отсырели от крови, однако ее железный запах терялся в ночном благоухании жимолости, которая заполоняла берега Проспера. На коленях у старухи – глубокая хлебная миска с сухими веточками эвкалипта и комьями красной земли, рассыпанными вокруг неподвижной фигурки, прикрытой белой наволочкой. Наволочка, как и старухина одежда, была в красных пятнах.
Они свернули с реки в устье байу, и вскоре их окружила густая стена ночи. Раздавались уханье совы, крики лягушки-быка, влажное хлюпанье бобра в тростнике. Миранда Крабтри сидела лицом к ветру, подсвечивая Хираму путь прожектором, закрепленным на носу лодки. Свет падал на смыкающиеся над ними ветви, на кипарисы, скребущие вдоль корпуса плоскодонки, будто костлявые пальцы. На висящих на деревьях пауков и их сверкающие серебром паутины. На щитомордника[2], взбалтывающего мелководье. Миранда выставила руки, чтобы защитить лицо от веток, вспоминая Алису в кроличьей норе, которая открывала дверцу за дверцей, снова и снова, пока каждая последующая оказывалась меньше предыдущей.
– Толкай вперед! – крикнула старая ведьма.
Ветки скрежетали по металлу, когда они проталкивались дальше. Лодочник отламывал мертвые кипарисовые ветви, пока лодка не выскользнула на широкую гладь озера. Здесь Хирам заглушил двигатель, и на лягушку, сверчка и сову опустилась сверхъестественная тишина, будто их лодка каким-то образом проникла в потаенный, священный храм ночи.
На западе в небесной клетке раскатывались пурпурные безгромные молнии.
В воде виднелись жутковатые искривленные ветви, поваленные ветром. Они торчали над поверхностью, словно гробы, качающиеся в затопленных могилах.
– Что это за место? – спросила Миранда, водя прожектором по сторонам.
Но ей никто не ответил.
Впереди широкий илистый берег тянулся вдоль высокой густой рощицы, и когда лодка остановилась, уткнувшись носом в ил, старая ведьма встала, хрустнув костьми, перешагнула через борт и побрела по дорожке света с миской в руках. От нее падала длинная тень.
Хирам взял из-за сиденья на корме дробовик и фонарик. Миранда знала, что эта двустволка принадлежала ее деду и была единственным стрелковым оружием, которым когда-либо владел Хирам. Она никогда не видела, чтобы он из него стрелял. Крабтри охотились из лука. Так было всегда.
– Она хочет, чтобы я пошел с ней, – сказал он. – Ты оставайся здесь.
– Но…
Он выступил из лодки в грязь и прошагал к носу. Тогда Миранда увидела его лицо в свете прожектора. Вытянутое и узкое, с первой сединой на висках, оно казалось глубоко пронизанным печалью. В воздухе между отцом и дочерью кружили капельки влаги.
– Оставайся тут, – сказал он. – Свет будет нашим маяком.
Он взял ее за подбородок и, проведя костяшками пальцев по щеке, сказал, что любит ее. Миранду это напугало, потому что подобные слова Хирам Крабтри произносил нечасто. Они ошеломили ее, точно заклинание от чего-то, какого-нибудь зла, которое ей только предстояло постичь. Он поцеловал ей тыльную сторону ладони, коснувшись нежной кожи шершавой бородой. И сказал, что вернется. Пообещал ей.
– Не гаси свет, – сказал он, после чего оставил ее, последовав за согбенной фигурой ведьмы среди деревьев. Их глубокие следы заполнялись водой, будто сама земля решила их стереть.
Весенняя ночь затихла, слышалось лишь отдаленное ворчание надвигающейся бури, еще с сумерек грозившей черными облаками, которые, будто флотилия военных кораблей, готовились обстрелять землю огнем, водой, ветром и льдом.
