— Да, помню, но мы можем и отложить сегодняшнюю встречу.
— Пап, не верь ему. Там сотрясение, — шустро переламываю аргументы, а потом до меня доходит, что я спалилась на ровном месте. Замираю с ключами в руке, крепко сжимая те в ладони, отчего холодный металл больно впивается в кожу.
Так, спокойно. Сейчас главное еще больше дров не наломать.
— Ты откуда знаешь? — ровным тоном спрашивает папа, ухмыляясь. В глазах селится подозрение, которое я моментально считываю.
— Он мне сам сказал, — выпаливаю, продолжая идти в сторону дома. Но мой родитель слишком внимателен и даже напряжен. Когда я дохожу до него, чтобы поцеловать в щеку, он удерживает меня за талию возле себя.
— Ян, поговорить надо, — прижимает к себе и скрупулезно рассматривает, приподнимая лицо за подбородок.
Нехорошее предчувствие оседает в душе тяжким грузом. Сглотнув слюну, я мягко улыбаюсь, и мы заходим в дом.
Поводов для разговора может быть множество, но я все равно думаю только об одном. И решаю, если это не он, то расскажу в конце месяца как на духу. Как раз это будет завершение срока, и даже если провалюсь — все равно выложу подноготную. Мама хлопочет на кухне, я вижу какой прекрасный стол она накрыла.
— Яночка, ты опять поздно, — она подходит ко мне и целует в лоб, на что я вымученно улыбаюсь, все еще подрагивая от всяких предположений относительно разговора.
Папа не выглядит злым, он может и напряжен, но не больше, чем после обычного рабочего дня, наполненного множеством событий.
— Мам, скоро полегче будет, обещаю…
— Руки мыть и за стол.
— Сейчас мы поговорим и подойдем, вы пока рассаживайтесь, — спокойно просит отец, и мы идем в его рабочий кабинет. Каждый шаг отдается во мне новой каплей паники к без того переполненной чаше.
Разольется — впаду в истерику.
Папа пропускает меня вперед, легонько придерживая у поясницы, а следом заходит сам. Его кабинет — это место, куда обычно нам лучше не заходить. Нет, он не против, просто если он тут — значит очень занят, а мы так ценим папу и его труд, что просто не можем себе позволить увеличить рабочий день из-за несанкционированных разговоров, пустого трепа или вообще какой-то мелочи.
Папа садится на диван, бьет ладошкой рядом, и я на деревянных ногах шагаю в его сторону, незаметно за спиной сминая от волнения пальцы. Если бы я могла сейчас чего-то пожелать, так это того, чтобы уметь просматривать чужие мысли, просто чтобы меня не расплющило от волнения.
— Солнышко, я поговорить с тобой хотел, — только я сажусь, он сминает мои руки, прогревая в ладонях, ведь они сплошной лед. — Ты в последняя время не такая, как раньше. Что тебя тревожит? Рассказывай, как есть, может проблемы какие? Мы с мамой очень переживаем и хотим помочь, но подумали, что будет лучше, если поговорю я. Ты же у меня папина дочка, да? — папа устало улыбается, притягивая меня за плечи к себе. Упираюсь носом в его шею и вдыхаю такой знакомый парфюм, бессменный уже очень много лет.
Папа перебирает мои кудри, целуя в макушку, а у меня сердце щемит.
— Пап, да все хорошо…
— Просто учеба, да?
Конечно, он подозревает другие причины, может даже очень боится, что у меня кто-то появился. Я помню их с мамой разговор, когда он сказал, что буквально может не пережить, если я влюблюсь. Наверное, отцы любят дочек совсем другой любовью.
Сжав пальцы в кулаки, собираюсь с сумбурными мыслями не дающим мне покой уже месяц…а затем выпаливаю быстро, пока не передумала:
— Пап, есть еще кое-что, но я тебе расскажу чуть позже, когда буду уверена в результате, хорошо? — приподнимаю голову и всматриваюсь в папины глаза, а тот вскидывает вопросительно бровь. Удивленно так смотрит.
— Ты никуда не влипла, малыш?
Добродушное выражение очень быстро слетает с лица, теперь остается непримиримое и слегка злобное.
— Надеюсь, ты не замуж собралась, — совсем уж мертвым голосом продолжает, сжимая второй рукой мою ладонь слишком уж сильно. Для него это было бы самой плохой новостью, наверное.
Вернее, он считает, что нет достойных парней в моем окружении. И вот почему папа свято верит в то, что только сам сможет найти подходящего мужа мне. Там будет такой кастинг, что пройти сможет аж никто, до кастинга просто никто не дойдет: их на входе вырубит Мишка. Вот такой семейный подряд.
Конечно, это вызывает улыбку. Хотя нет, вызывало, потому что сейчас мне предстоит каким-то образом познакомить отца с Богданом. Желательно так, чтобы он покорил папу так же, как покорил Мишу. Иначе же…другого выхода у нас нет, покорить — единственный.
— Пап, ну ты что. Какой замуж…
Конечно, сердечко заходится в бешеном ритме, пока в голове мимо воли рисуется всякое. Но до «замуж» еще слишком далеко, я еще очень мало знаю Богдана, но довольно сильно волнуюсь в его присутствии, а еще ощутимо счастливее, как будто переключается тумблер.
У меня на лице перманентная улыбка, а в животе порхают те самые бабочки, о которых так много говорят.
— Ты у меня такая красивая, что я даже не знаю, что думать. Иногда хочется спрятать от всех, чтобы никто не смотрел.
— Не собираюсь замуж, и я не беременна, если уже ты и о таком думаешь.
