Только голова Шандор глядел на творящееся со стороны. Глядел отчуждённо и без удивления. Его не покидала мысль, что он откуда-то знал, знал давно и уверенно, что в Боровице происходит нечто неладное. Сейчас просто всё окончательно встало по своим местам.
Правда, даже такое знание не вернёт погибших женщин. Да и сына Шандора, Янко, это тоже скорее всего не вернёт.
Голова глянул чуть в сторону от кровавой орущей кучи людей и вдруг встретился взглядами с Янко. Тот был не один. С ним рядом стояла какая-то девушка. Лица её Шандор не разглядел. Лишь заметил, что эта девица и Янко держатся друг с другом за руки, а от толпы — подальше.
Они, как и деревенский староста, оставались безмолвны и безучастны к очередной деревенской трагедии. Но, возможно, как и староста, они в тот момент надеялись, что эта бойня всё-таки положит конец круговороту чудовищных событий.
Юстына подбросила несколько брёвен очаг, поворошила их кочергой и, оставшись довольна проделанной работой, улеглась на медвежьей шкуре. Сладко потягиваясь, она наслаждалась долгожданным теплом и собственным телом, по которому успела соскучиться.
Всё-таки хлопотное это дело — оборачиваться кем-то другим. Особливо ей не нравилось принимать облик других женщин. Было в этом что-то оскорбительное. Хотя то, как поглядывал на неё всю дорогу Янко, пока Юстына была неотличима от Агнешки, оказалось очень приятным.
Но, как только они разъединились, и молодая вештица вновь стала сама собой, Янко тотчас прекратил смотреть в её сторону. Сейчас он сидел в углу и ждал, что скажет Космина. Ждал нетерпеливо.
Агнешка находилась здесь же — ни печальная, ни радостная, а какая-то уставшая. Должно быть, ей тоже трудно пришлось — у мавок свои заботы.
Одна лишь Космина казалась безупречно счастливой. Она зачарованно приглаживала синие цветы хладной руты, не желая с ними расставаться ни на секунду.
— Всё ли готово для ритуала? — спросил Янко.
— Всё, — улыбнулась старая вештица. — Всё давным-давно готово.
— Так что ж мы ждём?..
Космина тихонечко вздохнула, как иногда украдкой вздыхает родитель, намучавшийся объяснять что-то своему неразумному чаду.
— Некуда торопиться, — ответила Юстына. — Вся вечность ещё впереди.
— Какая вечность?.. — удивился Янко.
Он посмотрел на Агнешку, тихую и кроткую. Возможно, память снова подводила её, и она иногда проваливалась в небытие, переставая понимать, где и почему находится.
— Самая обыкновенная вечность, которая никогда не заканчивается, — Юстына перелегла на бок, чтобы ей было удобнее рассматривал влюблённую пару.
— Что ты знаешь о цветах хладной руты? — спросила Космина у Янко.
— Ничего не знаю. Совсем ничего. А прежде не знал, что они вообще бывают.
— Да… — седая голова вештицы стала покачиваться, точно горшок на заборе при ветре. — Не мольфарово это знание. Мольфары держатся подальше от хладной руты. Ведь её цветы — провожатые между мирами. Мольфары ведают, как сохранять жизнь тут, в мире телесном. А вештицы могут глядеть глубже — в иной мир, бестелесный. В этом наше главное отличие. Разумеешь?
Янко кивнул, хоть и не понял ещё, к чему столь долгое вступление.
— Есть ещё одно отличие, — продолжала Космина, направляя свой рассказ к огню. — Мольфары легко переходят в Навь, особенно, если умирают сами по себе, тихо и спокойно. Вас меньше тяготят мирские ниточки. Вештице же трудно уйти в бесконечный покой. Мы беспокойные, оттого посмертно не уходим из суетного мира, а остаёмся с ним связанны, даже если не желаем этой связи. И, чтобы достигнуть Нави, нам нужны проводники. Вот как цветы хладной руты, — колдунья облегчённо улыбнулась. — Давно я за ней охотилась, не знала, как добыть… И тут ты вдруг сам явился…
Янко переглянулся с Юстыной. Та лишь спокойно подтвердила сказанное Косминой, но давать новых объяснений не стала. Возможно, сочла рассказ старой вештицы исчерпывающим.
Однако у Янко оставалось немало вопросов:
— Как это понимать? Что же, я хладную руту для тебя добывал, а не себе?
— Мольфар ничего себе добывать не должен, — тихо хихикнула Юстына.
Старая вештица слегка приподняла пальцы со стеблей волшебного растения. И такого жеста приёмышке было достаточно, чтобы перестать хихикать.
— Ты для всех сделал большое дело, — сказала Космина. — Я смогу наконец-то отправиться в Навь. Моя приёмышка станет тут главной хозяйкой, единоличной. Ей давно пора. Да и Агнешке нужна помощь, чтобы спокойно пройти по последней лунной дороге…
Янко подскочил на ноги:
— Ты что говоришь такое?! Ты обещала, что вернёшь мою возлюбленную в наш мир! Живой!
— Я обещала, — тихо и благожелательно ответила старая вештица, — что вы сможете быть вместе. И вы сможете. Но не здесь. В этот мир Агнешку никто уже не вернёт. Но я могу сделать так, чтобы вы вместе ушли в Навь. И там останетесь навсегда. Неразлучно.
Янко застыл, поражённый этими словами. Юстына смотрела на него, смотрела с грустью. Агнешка ни на кого не смотрела. Её отрешённый взгляд был будто бы далёк от всего происходящего в комнате вештицы. Может, и не слышала она ничего, а может, слышала, но не понимала…