— Отобрать кольцо у Саурона и стать Темным Властелином? — Ироничный тон удался откровенно плохо, долго сдерживать напор противоречивых желаний у нее не получится. Силмэриэль непроизвольно придвинулась ближе, разглядывая знакомые, но неуловимо другие (как она сразу не заметила) черты. — Это совсем не… О! — Обиды и холодящий кончики пальцев страх растворились в чистом восторге от соприкосновения губ. Еще немного, и она опять попросит… неизвестно кого о том, о чем просила, считая его Боромиром. А вдруг он… не захочет?
— До неприличия неоригинально? — Несказанные слова развеселили самозваного наследника гондорского наместника, как удачная шутка.
— Да! — Силмэриэль с силой толкнула его в грудь, заставив потерять равновесие. — И читать мои мысли тоже… неприлично!
И нечестно. У нее ответить тем же почему-то не получается. Он что, сильнее ее?
— Но удобно — тебе не нужно ни о чем просить.
— Да, я хочу, чтобы ты… — Силмэриэль увернулась от протянутых рук и быстро встала на ноги. — Только сначала покажи, чего ты можешь! Может быть, не так уж и много… пока.
После долгих лет небытия силы возвращаются не сразу, пусть знает, что нельзя злоупотреблять осанвэ, и быть настолько самоуверенным. Даже больше настоящего Боромира, хотя, казалось, уже некуда.
— Ладно, только сначала ты. — Майа чуть поморщился, неохотно поднимаясь на ноги. Он явно предпочел бы заняться чем-то другим, лезть в его голову необязательно, чтобы догадаться, чем. Вот если бы она понравилась ему просто так, а не потому, что насильно влила в рот эликсир Гэндальфа…
— Осторожно! — Силмэриэль слегка испугалась, когда метко пущенный огненный шар с оглушительным хлопком разорвался прямо под ногами подаренного Эру (скорее уж, Морготом) спутника… всерьез вредить ему она не хотела.
Уворачиваться от ее удара он не счел нужным, и даже не изменился в лице, лишь с еле заметной насмешливой ноткой заботливо спросил:
— Ты не обожглась?
— А ты? — Силмэриэль прищурилась, целясь уже не под ноги. Убить его она вряд ли сможет, даже если соберет все силы, но слегка обжечь стоит попробовать — чтобы не зазнавался… был у нее уже один такой, и не относился к ее умениям совсем уж пренебрежительно, как будто с ребенком играет. — Ай! — Когда ее удар все же достиг цели — майа чудом устоял на ногах, она взвизгнула и подалась вперед: — Тебе больно?
— Нет. Это все?
Силмэриэль поспешила спрятаться за оградой — вдруг, несмотря на слишком уж вкрадчивый тон, он рассердился за пропущенный удар и теперь покажет ей.
— О! — А она уже начала надеяться, что больше не испытает этого. Земля в лучших папиных традициях ускользнула из-под ног — настолько круто и высоко вверх она еще не взмывала. Крайне глупо было пытаться спрятаться за развалившейся стеной… Почему давняя детская мечта о побеге в бездонную высь неба, родившаяся, когда Саруман в первый раз наказал ее, оставив на вершине Ортханка, сбывается только так?
НеБоромир спокойно стоял далеко внизу, приподняв ладони вверх, кажется, даже улыбался, и без видимых усилий удерживал ее на весу.
— Ты сбросишь меня отсюда? — Силмэриэль невольно содрогнулась, воспоминания о многочисленных падениях по вине отца не изгладятся из памяти уже никогда, и каждый раз это было очень больно. А упав с такой высоты — даже выражение лица легко посрамившего ее майа не получается рассмотреть — она наверняка что-нибудь сломает, или даже…
Додумать не получилось, испугаться или огорчиться тоже, головокружительное падение, заставившее тошнотворно подпрыгнуть желудок и на миг потерять зрение, закончилось не ударом и вспышкой боли, а неожиданно мягким приземлением. Ее еще не носили на руках, никто и никогда, Боромир лишь поцеловал несколько раз, и… касался груди, так, что ей совсем не понравилось.
— Этот адан не стоил малой части того, что ты ему давала.
— Кто? — без всякого интереса переспросила Силмэриэль, удивившись непривычному слову.
Что ее мысли снова прочитали, уже почти не раздражало. Безотчетная радость и облегчение от всего сразу — несостоявшегося удара о землю, тепла объятий и внезапно вспыхнувшей догадки, что ее былые чувства к Боромиру неприятны великому (возможно, не только в собственных глазах) майа — затопили грудь блаженным теплом, так похожим на счастье. Может быть, это и правда оно?
— Ты опять… Я тоже хочу узнать, о чем ты думаешь… пожалуйста, — наконец, коснувшись ногами земли, Силмэриэль вплотную прижалась к нему, обвив шею руками и уткнувшись носом в губы.
— О том, что ты можешь полетать. Не так, как сейчас, и как делал твой отец, — лжеБоромир на миг помрачнел, но тут же снова улыбнулся и обнял ее сзади, развернув лицом к склону горы, — а как хотела в детстве, и до сих пор хочешь.
— На чем? — захихикала Силмэриэль, откидываясь назад, и полностью прислонилась к нему, чтобы не упустить ни капли блаженного ощущения близости. Что ее притягательно-непонятный новый спутник может шутить, как веселые роханские конники, она не ожидала.
— На нем… — Одна из сомкнувшихся в замок на ее животе теплых ладоней легла на лицо, прикрывая глаза.
