Сфокусировать невидящий взгляд стоило неимоверных усилий, и нескольких драгоценных минут. Покрывшая выжженную южным солнцем Пеленорскую равнину движущаяся черная масса могла означать лишь одно. Они успели поразительно и огорчительно быстро, или он потерял ощущение времени?
Проклятый Майрон! До боли знакомый и отвратительно царапающий слух вой живых мертвецов — их осталось слишком много, увы — огласил площадь, наверное, уже давно, он не сразу услышал, ввергая так и не пришедших в себя аданов в бездонную пучину животного ужаса. Как же он их ненавидит, всех, о Э… что даже готов похвалить создателя Арды, не понимая смысла сказанного. Просто уже все равно… все не важно. У светлых друзей Силмэриэль было более чем достаточно времени, чтобы заставить ее ненавидеть его. Постараться… но она же не может… Ему придется задержаться, улететь, оставив Майрону легкую победу, так невыносимо обидно, и неправильно.
Или жалкие аданы не продержатся и часа, столица некогда гордого королевства людей неизбежно падет, бессчетное воинство Саурона сметающей все дорогое человеческому сердцу волной покатится дальше, и в мире уже не останется места для скачущих в кронах дубов белок — если не покончить с бывшим помощником сейчас.
Он пока недостаточно силен, чтобы уничтожить его Прелесть, и не уверен, что решит проблему, надев чужое колечко. Он не будет подвластен Майрону, верни рыжий майа кольцо на более не прекрасную длань, но и средоточие силы властелина Мордора не даст ему ничего. Любой дар неизбежно несет в себе и проклятие.
Черные тени закрыли светлеющее небо, скользя тенями грозовых туч по застывшим в бессмысленном величии статуям. И не желали подчиниться ему также быстро и легко, как еще недавно — несущие на себе назгулов твари лишь слегка поднялись вверх, раздраженно шипя и хлопая крыльями. Из-за нехватки до предела растраченных на превращение спокойных вод Андуина в смертоносный штормовой вал сил — оно того не стоило, и заставило необратимо опоздать — или магия бывшего Ангмарского короля и Майрона надежно удерживала крылатых тварей во власти Мордора?
Подбегать близко к краю стены было отвратительно по-человечески глупо — он сам не понял, как это случилось — неизбежно кончающийся гибелью хрупкого человеческого тела полет вниз, вслед за злополучной служанкой стал бы самым обидным и бессмысленным финалом. Удержав равновесие взмахом руки, Мелькор скривился от наконец дошедших до сознания криков собственных воинов, отвратительных не меньше воя назгулов. Зрачки изумленно расширились, как у аданов, прежде чем заполниться питающей силы Тьмой — воинство Майрона покрывало равнину насколько хватало взгляда, колышущимся морем сплошной беспросветной черноты. Аданам придется сдерживать их, сколько смогут, пока он не отправит кольценосцев туда, откуда не возвращаются… или они его.
Все на стену, быстро! К катапультам!
Этого так… явно и огорчительно мало. Проклятье! Для Майрона ничего не значат… почти любые потери. Повинующаяся призрачному всаднику летающая тварь сумела захватить смертоносно острыми когтями сбросивших каменный обломок на наступающее войско смельчаков, прежде чем ему удалось сбить ее с курса, заставив соудариться со стеной и почти упасть вниз… накатившая слабость мгновенно отдалась застившей взгляд темнотой и противной дрожью в коленях.
— Господин… меня просили передать вам это… простите! — встрепанный запыхавшийся мальчишка боялся его намного меньше некоторых гондорских витязей, раз осмелился обратиться.
Ну чего еще? Ладонь неосознанно потянулась к рукояти отвратительного человеческого меча… другого нет и не будет, увы, если только… То, что маленький адан не так труслив, как взрослые и помог решить проблему… может быть, достаточный повод оставить его в живых.
— Кто? — Обнаглевшие и набравшиеся сил назгулы перестали быть лишь закрывающими солнце и пугающими глупых аданов тенями, поднятый взмахом чуть было не задевших его крыльев порыв ветра сбил маленького пажа с ног, похожая на змеиную хищная морда замерла с открытой пастью… — Осторожно!
Шея летающей твари приятно хрустнула под ударом гондорского меча, все же годного на что-то, обезглавленная туша тяжело завалилась на бок, придавив сжимающего моргульский клинок всадника. Затянутая в черную перчатку давно истлевшая рука провалилась под сапогом, как гнилая плоть, с противным хлюпающим звуком, уколов разошедшимися по всему телу ледяными иглами и разжалась, отпустив мерцающий зеленым меч. Лишившийся оружия и «коня» всадник сжался в сгусток ускользающей от взгляда тьмы, отползая в тень.
Рукоять обожгла не мертвяще-невыносимым холодом, а лишь достаточно терпимой колющей болью, отравленный смертельным для аданов и мучительно болезненным для него черным чародейством клинок послушно лег в руку, не обращаясь в прах. Может, хватит уже орать? Бестолково задержавшиеся на площади воины испугались назгульского меча в его руке больше самих назгулов.
— Боро… О!
— Ты даже забыл, что я не Боромир, настолько плох? Иди отсюда!
