У семьи не было денег, чтобы обеспечить Падираму достойные проводы, и его похоронили в пустыне, где песок естественным путем высушит тело, сохранив и превратив в мумию. В яму положили несколько глиняных горшков, сменную набедренную повязку и нож, которым парасхит пользовался при жизни, — этот нехитрый скарб он заберёт с собой в царство мёртвых. Больше Исея ничего не могла для него сделать.
Несколько дней подряд Нейт просыпалась ночью от того, что её мать горько плакала в темноте. Девушка вспомнила, как во время похорон та, словно защищая, гладила огромный, выпирающий живот, и с пугающей ясностью поняла: в свои семнадцать она осталась в семье единственным кормильцем. Даже разрешившись от бремени, мать ещё долго не сможет работать. О том, чтобы избавиться от ребёнка, не могло идти речи — срок был слишком большим, да и Исея никогда бы на это не согласилась. Чёрное отчаяние захлестнуло Нейт. Снова задавалась она вопросом, выжил бы отец, если бы помощь подоспела вовремя? Будущее представлялось тёмной бездонной пропастью, в которую она падала, не в силах ни за что ухватиться. Ноги больше не чувствовали опоры.
После похорон потянулась череда бессмысленных, одинаковых дней, наполненных ощущением безнадежности и безграничной усталостью. Нейт начала отдаляться от матери и даже завидовала её ещё не родившемуся ребёнку, потому что тот был окружен заботой, которую сама она больше не ощущала. Чтобы как-то отвлечься, Нейт взяла за привычку гулять в одиночестве по скалистой долине в редкие часы отдыха. Она много и тяжело работала, но семья всё равно влезла в долги, и Нейт не представляла, как распутать этот клубок проблем, свалившихся на её хрупкие плечи.
Солнце в тот день светило особенно ярко, и песок под ногами будто плавился. Впереди дрожало жаркое марево. Нейт оставила мать у хижины под навесом, а сама отправилась бродить по долине, пользуясь редкой возможностью побыть в одиночестве. Молчаливое присутствие Исеи угнетало, как и общество излишне болтливых прачек, пытавшихся во время работы вовлечь её в разговор.
Жительница пустыни, Нейт давно привыкла к жаре и переносила её не хуже своих соплеменников, однако солнце вскоре сильно напекло голову. С двух сторон возвышались высокие скалы, но не отбрасывали на землю ни клочка спасительной тени. Нейт успела пожалеть о том, что отправилась на прогулку, и уже собиралась возвращаться, когда заметила впереди человеческий силуэт, размытый из-за дрожащего воздуха. Девушку охватило дурное предчувствие. Не один год в пустыне орудовала шайка разбойников, нападавших на караваны и похищавших женщин и детей, чтобы продать в рабство. Развернувшись, Нейт собралась бежать, но дорогу преградил мускулистый негр, словно ящер, вылезший из расщелины в известковой скале. Обнажённый по пояс незнакомец нависал над девушкой, как гора. Угольно-чёрная кожа лоснилась на солнце. В дырку между ноздрями была вставлена кость. Вскрикнув, Нейт отшатнулась. В панике заозиралась по сторонам, не зная, куда бежать, — сзади к ней уже приближалась группа мужчин в пыльных бурнусах.
В последней отчаянной попытке Нейт попыталась проскользнуть мимо негра, но, обездвиженная, оказалась крепко прижата к чёрной груди. Ухмыльнувшись, незнакомец развернул её лицом к подошедшим сообщникам.
— Посмотрите, какой зверёк попался нам сегодня на ужин, — мерзко захохотал он Нейт прямо в ухо, и его поддержал нестройный гогот товарищей.
— Свежее мясо! Свежее мясо! — громко улюлюкали и скандировали они. Нейт почувствовала, что от страха вот-вот упадёт в обморок. Ноги подкосились, и она обмякла в руках уродливого гиганта. Вперед вышел высокий египтянин, видимо, их главарь, и, наклонившись, окинул Нейт внимательным взглядом. Затем подал бандиту знак, и тот, закинув девушку на плечо, потащил её в сторону оставленных за поворотом верблюдов.
То ли от неизвестности, то ли от невыносимой жары, а, может, от острого запаха верблюжьего пота или потому что всю дорогу она висела вниз головой, связанная, Нейт лишилась сознания. Очнулась она в незнакомой палатке, голая и едва живая от страха. От верёвок её освободили. Тело затекло и болело. Саднили кровавые полосы, оставшиеся на щиколотках и запястьях. Не в силах поверить в реальность происходящего, девушка боязливо огляделась по сторонам. Убедившись, что рядом никого нет, она незаметно подползла к выходу и осторожно отодвинула полог. Ей открылся кусочек пространства: усыпанное звёздами небо и тянущийся до самого горизонта песок. Повернув голову, она заметила разношёрстную группу мужчин: негров, египтян, азиатов, — сидящих вокруг костра и жарящих на вертеле диких гусей. Бандиты расположились в десяти шагах от палатки и, занятые перебранкой, не следили за входом, но Нейт понимала, что, даже если ей удастся сбежать, одна в пустыне без еды и воды она вскоре погибнет от жажды и голода. К тому же она не умела ориентироваться по звёздам и не знала, в какой стороне город.
