– «Пряные крошки»? – переспросила Реба. – Моя бабушка его пекла. А он что, немецкий?
– Нет. – Элси раздала им вилки. – Приятель поделился рецептом. Повар из Северной Каролины. Размещался в Гармише после войны.
– Ты не рассказывала, – заметила Джейн. – Я-то думала, ты его из Германии вывезла.
– Да, представляешь, в моем возрасте у меня еще сохранились тайны. – Элси положила в рот ложку карамельной глазури, вдумчиво прожевала и проглотила. – Превосходно. У меня и то не так вкусно выходит. – Она подмигнула Джейн и зачерпнула еще. Джейн улыбнулась. Серхио поцеловал ее в щеку.
– Немецкие рецепты у вас есть, американские есть, а по мексиканским не пробовали печь? Здесь вы будете иметь успех, – сказал Рики.
Серхио закивал.
Джейн подняла палец:
– Флан или
– А вообще-то я бы хотела научиться, – сказала Элси.
Кусок торта обвалился у Джейн с вилки.
Элси пожала плечами:
– А что? Учиться никогда не поздно. Может, до Марии Санчес по соседству и недотяну, но я же не собираюсь открывать мексиканскую пекарню. – Она повернулась к Рики: – Вы умеете печь?
Рики сглотнул.
– Не то чтобы очень. У меня есть один рецепт,
– Хлеб мертвецов, – просмаковала Элси. – Звучит неплохо! – Она засмеялась, но остальные ее не поддержали.
– Чего тут смешного-то, – сказала Джейн.
–
Реба сочувственно улыбнулась Джейн.
– Этот хлеб – он на самом деле празднует жизнь, – объяснил Рики. – Для мексиканцев смерть не то, что для людей европейской культуры. Для нас смерть и жизнь всегда рядом. Она даже романтична. Как прекрасная дама.
– Катрина – Госпожа Мертвых, – заговорил Серхио. – Красивая бесплотная дама с цветами на шляпе. – Он усмехнулся. К нижней губе прилип коричный сахар, и Джейн смахнула его пальцем.
– Да уж, весьма духоподъемно.
Элси не обратила внимания.
– Я люблю цветы на шляпе. Когда кончилась война, я поехала в Мюнхен на
– Мы? – Джейн и Реба переглянулись.
Элси кивнула:
– Детей-то надо учить культуре предков. Немецкой и мексиканской. Тебя, Реба, это тоже касается.
Реба чуть не подавилась тортом.
Рики улыбнулся:
– Заметано.
–
По радио играла медленная музыка. Реба и Рики подъехали к дому Ребы на Франклин-Ридж. Пора рассказать Рики о Сан-Франциско, нельзя больше откладывать.
Пока Реба праздновала бракосочетание Серхио и Джейн, Лея оставила сообщение: Реба получила работу. Услышав новости, Реба остолбенела. Слишком много счастья в один день: встреча с Рики, свадьба Джейн и Серхио, а теперь – работа ее мечты. Все желания сбывались. Почему же ей до сих пор не по себе, будто солнце затмилось? Она вспомнила слова Диди: «Будь счастлива, Реба. Обещай, что позволишь себе быть счастливой».
Реба перезвонила Лее, приняла предложение, спросила, сколько у нее времени до выхода на работу. Лея особой гибкости не проявила.
– Первый понедельник февраля, – ответила она.
Реба уведомила редакцию «Сан-сити», что уходит, обратилась к риелтору и выставила дом на продажу. Упаковала все, что могла, остальное раздала соседям, заплатила за квартиру, отменила подписку на «Эль-Пасо таймс» и съела остатки провизии. Она рассказала о предстоящем отъезде всем, кроме Рики. Им было так хорошо. Она не хотела разрушать иллюзию.
Вписывая дату на открытке для Элси, она вдруг поняла, что должна выехать в Калифорнию на выходных. Объявить ему новость в день рождения Элси – не самое удачное решение; однако и теперь как-то неловко. Это ее шанс стать настоящим большим журналистом. Надо, чтоб он понял, и она уже собралась с духом, но тут Рики сделал радио потише и сказал:
– Интересно, как это, когда тебе восемьдесят? – Он поскреб щетину на подбородке. – Она столько перевидала.
Реба кивнула, соображая, как бы ей переключить разговор на Сан-Франциско. И наконец нашлась:
– Она любит приключения. Не боится неизведанного.
Рики кивнул.
– В смысле… она всегда, всю жизнь, чего-то добивалась. Чем бы это «что-то» ни было.
Реба теряла нить, нужно было за что-то ухватиться.
– Это вдохновляет. Тоже хочется… ну, взять быка за рога, понимаешь?
Он склонил голову набок.
