– Вот именно. Он, похоже, спятил. Вообразил, что я падший ангел, которого надо спасти. Заявил папе, что женится на мне. Сначала я даже обрадовалась. Конечно, я не хочу замуж за Томаса, но я подумала, что если это обеспечит безопасность ребенку Вальтера и если мы будем жить вместе, семьей, то у меня получится. – Я сглатываю. Перевожу дыхание. – Но он заявил, что я должна отказаться от ребенка. Отдать его в приют… Он сказал, что ни за что не будет растить мишлинга. Он заставляет меня отдать его! – Я снова начинаю плакать. – Как же я смогу? Я ненавижу Томаса, сам его вид мне противен, а ведь придется выйти за него замуж!
– Нет, не придется. Ты не обязана выходить замуж, если ты сама этого не хочешь, – говорит Эрна, обнимая меня одной рукой.
– Придется. Если я выйду за Томаса, то спасу себя, но пожертвую ребенком. А если останусь одна, то что? Папа выгонит меня из дому. Денег у меня нет, значит жить нам будет не на что. К тому же без подтверждения того, что отец ребенка – чистокровный немец… – Я даже не пытаюсь закончить фразу.
Эрна крепко обнимает меня, затем отпускает, встает и идет к окну. На улице пошел дождь. Я ложусь спиной на подушку, а голову кладу на изголовье. Живот, твердый и круглый, как небольшая дынька, выпирает из-под платья.
Эрна поворачивается ко мне:
– Надо сообщить Вальтеру. Если бы он узнал раньше…
– До того как женился? И чем бы это помогло мне? Его жизнь рухнула бы, как моя. Нет, Эрна, я не поступлю с ним так. В Англии он ничем мне не поможет, но если он не останется там из-за этого, то я ничем не помогу ему здесь. Поэтому я все решила. Я не хочу лишать его шанса на нормальную жизнь.
– Все это ужасно благородно, Хетти, но он имеет право знать. Это ведь и его ребенок тоже.
– Я не могу ему рассказать. Это все испортит.
– Может быть, предоставишь ему решать? Вдруг все окажется не так плохо, как ты думаешь? Вдруг и ты тоже сможешь уехать в Англию?
– И что тогда? Будем жить втроем, долго и счастливо? Вальтер и две его жены? Он сейчас живет с ее родителями и полностью зависит от их поддержки. Без них его живо выставят из Англии. Так что не смеши.
– Но ведь он уже там. Может быть, англичане пустят к нему ребенка, а с ним и его мать, вот ты и уедешь, ну не сейчас, так позже…
– Прекрати, Эрна! Ничего из этого не выйдет. Не могу я поехать в Англию, даже если он захочет. Что я там буду делать? Все, что я могу, – это попытаться спасти нашего ребенка от судьбы, которую уготовил ему Томас. И у меня есть всего несколько месяцев, чтобы найти решение. Пожалуйста, помоги мне его придумать.
– А что же мать Вальтера? Его тетя? Они не согласятся взять его к себе?
– Об этом я уже думала, но разве я могу взвалить на них еще и младенца? У них и так ничего не осталось. Они живут в еврейском доме на Гумбольдтштрассе. Я не могу отправить собственного ребенка в такое жуткое место. Их мужчины все еще в Бухенвальде, если вообще живы. На какую судьбу я обреку его? Да и вообще, с чего бы им помогать мне?
– И как же тогда?
– Выйду замуж за Томаса. Выбора все равно нет. Быть может, заполучив меня, он передумает насчет ребенка.
На лице Эрны я читаю подтверждение моим худшим опасениям.
Ребенок, в чьих жилах течет кровь еврея, обречен еще до рождения.
– Я уже готовлюсь, – бодро сообщает мне мама однажды утром, – к рождению ребенка. Папа не желает иметь с ним ничего общего, понятно почему. Кроме того, ему нельзя рисковать, его могут заподозрить в связях.
– И как ты готовишься?
– Подбираю приют. В этом я хорошо разбираюсь, ведь я сама работаю в детском доме.
– Ты устроишь его туда?
Значит, я смогу видеть его каждый день. И никто ничего не узнает. Во мне снова просыпается надежда.
– Разумеется нет! – отчеканивает мама, глядя на меня решительно. – Мой дом для расово чистых детей. А твой ребенок будет… Одним словом, он не пройдет проверку.
