Вращающаяся дверь пропускает нас внутрь. У входа указатель; на нем написано, где что расположено. И точно, кафе оказывается тут же, на первом этаже. Продавец ближайшего отдела любезно объясняет нам, как туда пройти. Мы идем, оставляя позади сначала ковры, затем шторы. Покупателей почти нет.
И все же я не могу избавиться от ощущения, будто за нами следят.
– Хетти? – Вальтер внимательно смотрит мне в лицо. – Ты хорошо себя чувствуешь?
– Вполне, – отвечаю я и оглядываюсь.
– Уверена?
– Конечно. – И я вымученно улыбаюсь.
– Ну хорошо, – говорит Вальтер, берет мою ладонь в свою, чуть сжимает и тут же отпускает, но ощущение его кожи, такой нежной и теплой, остается.
Кафе выглядит жизнерадостно: столики накрыты красными скатертями, на стенах – яркие картинки. Одна стена полностью занята стеклянным прилавком-витриной, в нем – соблазнительные пирожные и булочки. Столиков много, но свободных всего два, и мы выбираем тот, что у окна.
Я заказываю картофельный суп, а Вальтер – гуляш.
– Итак, фройляйн, – начинает он, как только кельнер отходит, – какие у вас планы на нашу дальнейшую прогулку?
Вальтер наклоняется ко мне через стол и с улыбкой заглядывает прямо в глаза. Забыв о своих страхах, я гадаю, что он имеет в виду. Мысли роятся у меня в голове, как пузырьки в стакане с шипучкой. Я представляю: вот Вальтер расстилает под деревом свое пальто, и мы лежим на нем и целуемся. Потом брод им по улицам, рука в руке, разглядываем витрины, шутим, смеемся. Заходим в музей, а то и на ярмарку. Целый день, полный восхитительных соблазнов, ждет нас впереди.
– А куда ты хочешь меня повести?
– Я договорился сделать тебе подарок. Тебе понравится. – И он радостно потирает руки, предвкушая задуманное.
Кельнер приносит напитки: два запотевших стакана с холодным яблочным соком. Вокруг разговаривают люди, болтовня журчит непрестанно, как ручей. Никто не смотрит на нас, никто не обращает внимания. Только Вальтер не сводит с меня глаз.
– Что за подарок? Скажи!
– Подожди, увидишь. Это сюрприз, – отвечает он и подмигивает.
Кельнер приходит снова с порцией горячего ароматного картофельного супа для меня и такой же миской гуляша и картофельными блинчиками для Вальтера. Суп приятно соленый, с кусочками острого бекона и сосисок. Мы едим молча.
Положив ложку в пустую тарелку, я обвожу глазами зал и жду, пока закончит Вальтер. Рядом с нами шумная семейка; чуть дальше – парочка, смотрят друг другу в глаза; две дамы сплетничают; следующий столик у окна – две женщины, мать и дочь наверное… И вдруг у меня перехватывает дыхание. Мои глаза снова устремляются на дам. Кажется, я видела где-то одну из них. Неужели знакомая? Но тогда скорее не моя, а мамина. Кто-то из ее дам-благотворительниц. А вдруг и она меня заметила?
– Пойдем? Давай попросим счет, – тороплю я Вальтера и выкладываю на стол пригоршню мелочи.
– Спасибо. – Двигая мелочь через стол, он смотрит на меня не то уязвленно, не то пристыженно.
– Идем, – тороплю я.
– Все хорошо? – Он тоже встревожен, но все же подзывает кельнера.
– Лучше и быть не может. Просто хочу, чтобы наш день продолжился. – И я заставляю себя улыбнуться.
Дамы, похоже, о чем-то спорят: они трясут головами и бурно жестикулируют. Вот и хорошо, значит, не будут разглядывать соседей.
Вальтер скрупулезно отсчитывает кельнеру монеты, и мы выходим из зала: он впереди, я за ним. Лишь когда мы снова оказываемся на узкой вымощенной булыжником улочке Старого города, я вздыхаю свободно. Как же беспечно, как опрометчиво мы поступили! Почему не встретились опять в лесу, в поле, подальше от чужих глаз? Теперь мы держим путь к внешнему кольцу – улице, которую проложили на месте старых крепостных стен. Прохладно, но солнце заливает город роскошным янтарно-золотым светом, на который бывает так щедра осень.
– Я уже говорил тебе, какая ты красивая? – улыбается Вальтер, пока мы идем с ним рука об руку.
– Да, и не раз, – отвечаю я, а сама думаю: «Говорил бы ты потише».
Мы переходим трамвайные пути, оставляем позади шумную центральную улицу и сворачиваем на Готшедштрассе, тихую, застроенную высокими домами, с редкими магазинами в первых этажах. Их навесы выступают далеко на тротуар. На углу внушительного, словно церковь, здания мы останавливаемся. Огромная железная дверь заперта, но окна всех трех этажей ярко освещены.
– Что это… – начинаю я и вдруг замечаю большую звезду Давида; она желтеет на стене прямо рядом с дверью.
– Общинная синагога, – объясняет мне Вальтер. Я вся съеживаюсь.
– Зачем ты привел меня сюда? – Я смотрю на него, не веря своим глазам.
– Не волнуйся. – Он улыбается. – Тебе входить не надо. Просто там, внутри, лежит то, что я приготовил тебе в подарок.
– Вальтер, это плохая мысль.
– Почему? Ты ведь даже не знаешь пока, что там!
– Вальтер…
– Подожди, просто подожди меня здесь, ладно? Обещаю, я только туда и сразу обратно.
