Скомкав записку, я сую ее в карман халата.
– Да, ответить действительно придется. Подожди, Ингрид.
И я торопливо пишу:
Я запечатываю конверт и, поколебавшись, подписываю: «Лене».
Ингрид едва не лопается от любопытства, когда я отдаю ей письмо. Ее пальцы бегают по нему так, словно она надеется распознать его содержание наощупь.
– Записка моей школьной подруге, – говорю я. Мне не нравится блеск в глазах горничной.
– Конечно, фройляйн Герта, – отвечает та, недовольно поджав губы. – Сейчас передам посыльному. – И она выходит из комнаты, не потрудившись стереть с лица презрительную гримасу.
Секунду я смотрю ей вслед. Но тут же в панике бросаюсь к окну, заламывая руки. А вдруг она меня обманула и никакого посыльного нет? Через пару секунд темноволосый мальчуган лет одиннадцати-двенадцати проходит под вишней, отпирает калитку изнутри и выходит на улицу. В руке он держит что-то белое. Но и этого оказывается недостаточно, чтобы развязать узел страха у меня внутри.
– Алло! Кто-нибудь дома? Я вернулся! – раздается в прихожей голос Карла.
Мой дневник лежит на полу, рядом ручка, на ковре расплылось чернильное пятно. Похоже, что я заснула.
Вскакиваю с сиденья под окном и засовываю дневник под матрас. Бегу вниз, в прихожую. Мама уже там.
– Я задремала! – говорит она, поправляя платье. – Как же хорошо, что ты наконец приехал! Теперь можно отпраздновать Рождество по-настоящему… Не знаю, правда, где твой отец… у него какие-то таинственные дела. Ну и пусть, главное, что ты дома! – Мама вся светится, не сводя глаз с Карла.
Он целует ее и поворачивается ко мне:
– А вот и ты, Мышонок! Рад видеть тебя, растрепка. Что это у тебя с волосами? – Он взъерошивает их и хохочет.
– Отстань! Я тоже спала. Вот волосы и растрепались.
– И мама спала, но у нее с волосами все в порядке!
– Карл…
– Да ладно тебе, глупышка, я же шучу. Ты красотка, как и всегда. Что у нас есть выпить? – Он снимает шинель и бросает ее на вешалку. – Ингрид, принеси, пожалуйста, пива.
Мы все идем в гостиную, где в камине жарко пылает огонь. Брат с кружкой пива в руке опускается на диван, я сажусь рядом с ним, поджав под себя ноги.
– Гауптман Винклер – зверь, – рассказывает он нам. – Бывает, устраивает проверки в пять утра. Кровати должны быть аккуратно заправлены, сапоги начищены до блеска, форма в полном порядке. Мы должны быть одеты и готовы к вылету в считаные секунды. Ты еще не проснулся толком, в голове туман, а он уже орет какие-то команды и засыпает тебя вопросами о технических характеристиках «юнкерсов», «мессершмиттов», всяких подробностях полета и ведения воздушного боя, которые и не спросонья не сразу вспомнишь!
– Ужас какой!
– Но мы с Кунцем, Вульфи и Грегом – это мои друзья – уже привыкли прикрывать друг другу спину. Там без этого нельзя. Гауптман Винклер расслабиться не дает. – Карл допивает пиво. – Хорошо дома. – Улыбаясь маме, он протягивает кружку Ингрид, чтобы та налила ему еще.
