– О! – Софии захотелось плакать от облегчения. Она побежала по берегу. Луи скрылся в песке, спрятался за коляской, он был полностью занят младенцем примерно шести месяцев, который лежал на коврике и гулил. – Я подумала, что потеряла его, – задыхаясь, произнесла София.
Она наклонилась и подняла его, но, как только она сделала это, ее пронзила боль, от которой у нее едва не прервалось дыхание. Когда боль прошла, София выпрямилась и увидела, как молодая мать с тревогой смотрит на нее.
– С вами все в порядке?
– Нет, не совсем. Кажется… Боже мой, у меня начинаются роды.
– О Господи! Что я могу для вас сделать? Вызвать «скорую помощь» или?..
Софию охватило желание быть рядом с Бернаром и окунуться в ауру надежности, которая всегда окружала его.
– Может быть, вы могли бы позвонить моему мужу…
– Конечно. – Молодая женщина встала и посадила своего ребенка в коляску. – Послушайте, вы подождите здесь или медленно идите к дороге. Дайте мне номер телефона вашего мужа, я помогу вам. Кстати, меня зовут Сюзан Феро. А это Молли.
София кивнула, слишком поглощенная собственным состоянием, чтобы замечать что-нибудь вокруг. Ее скрутил еще один приступ боли, и, глядя, как молодая женщина пробирается по песку с коляской и ребенком, она смутно подумала, что в результате этого случая они с Сюзан крепко подружатся, а отношения эти перейдут к другому поколению.
Благодаря Сюзан взволнованный Бернар скоро появился на своей новой машине и повез Софию, Луи и смущенную Лолу домой. Потом он вызвал доктора и сидел, держа Софию за руку и поглаживая ее, пока тот не приехал.
– Выходите и выкурите сигарету или выпейте стаканчик виски, в ожидании младенца, – сказал ему доктор. – Это не затянется надолго, сейчас она в надежных руках.
– Лучше я останусь, – сказал Бернар.
Доктор метнул в него взгляд. Это неслыханно – отцу присутствовать при родах! Но все происходило так быстро, что у него не было времени спорить. Так и получилось, что немного бледный и очень взволнованный Бернар остался в комнате, когда на свет появился Робин Шарль Бернар Лэнглуа – появился так поспешно и неожиданно, и плакал так громко, и выглядел таким розовеньким и свежим, а заодно обиженным тем, что родился немного раньше, чем был к этому готов, что Бернар потом рассказывал всем, кто слушал его, что ни за что на свете не пропустил бы рождение сына!
1948
Весной 1948 года Бернар созвал семейный совет.
– Я хочу поговорить с тобой, Ники и Катрин, – сказал он Софии, в самый разгар купания Робина. Она удивленно подняла голову, одной рукой поддерживая Робина и намыливая его другой.
– Что ты имеешь в виду – поговорить с нами? Ты видишь Ники практически каждый день, я тоже здесь. Поговори со мной сейчас.
– Нет, я хочу поговорить со всеми вами вместе, – сказал Бернар. – Правда, Поль тоже должен быть здесь, но раз уж он в Германии, то ясно, что это отпадает.
– А что, что-нибудь не так? – спросила слегка встревоженная София. – Проблемы с отелем, да? Но дела идут так хорошо!
– Все прекрасно, – сказал Бернар. – Но нечего уклоняться, София. Как я сказал, я бы хотел поговорить со всеми вами тремя.
– Что же, это для меня звучит довольно грустно, – ответила уязвленная София. – В конце концов, я твоя жена. Надеюсь, ты не станешь с годами напыщенным, Бернар.
Бернар улыбнулся.
– Если ты будешь поддерживать меня на уровне, София, то, думаю, мне это не грозит. Ну, как, устроит тебя завтра, в три часа пополудни?
– Думаю, да. – София все еще была раздражена оттого, что Бернар не доверился ей. – Если ты такой деловой, то странно, что не разослал нам официальные приглашения. Я приду с точностью до минуты, если хочешь.
Давно свыкшийся с сарказмом Софии, Бернар лишь улыбнулся.
– Это неплохая идея. Можно сказать, это наше первое официальное собрание.
– Я думаю, вы удивляетесь, почему я собрал вас всех вместе, – сказал Бернар. Он стоял возле камина в гостиной флигеля и прижимал к груди папку из коричневой оберточной бумаги, но этикетка, если она была, пряталась в темно-синем свитере, а на лице Бернара ничего не было написано.
– Да, мы удивляемся, – сказал Ники, сидя в инвалидной коляске, которую удобно разместили за столом.
– Это волнует, не так ли? – Катрин устроилась в большом кресле, подобрала под себя ноги и обняла их.
Но София, ожидая, что Робин в любой момент может разреветься – похоже, у него были колики, она заметила это после последнего кормления, – лишь нетерпеливо дернулась.
– О, ну давай же, Бернар. Говори, в чем дело, и мы разберемся.
– Хорошо, скажу одной фразой. Я хочу купить еще один отель.
Он переводил взгляд с одного на другого, на губах его играла легкая улыбка, глаза смотрели прямо. Через мгновение Ники засмеялся.
– Это было так коротко и мило. Ну давай, Бернар, продолжай. Скажи нам, что у тебя на уме.
