– Я тоже, с вашего позволения, господин полковник, – майор чуть поклонился. Но это течение как раз те, что замешаны в мерзких жертвоприношениях детей.
– А этот ваш Джек – он то откуда про них знает?? – недоверчиво пожал плечами полковник. И вообще – он опиум случайно не курит?? – Согласно досье Отдела надзора за иностранцами нашей полиции – иногда посещает притоны – включая и курительные… – охотно пояснил Чен. В молодости даже лечился от наркомании. Но в последний год… воздерживается, – согласно информации. Что до знакомства с означенными злодеями, – продолжил майор, – то он в молодости как уже говорилось странствовал в Тибете и видел там их. Данного же их представителя он опознал по татуировке, – так по крайней мере сообщает агент.
– Подробности? – осведомился Ён.
– Агент не сообщает – но если будет ваша санкция мы секретным образом задержим означенного Тьюсдея и допросим. Надо ли собирать следственную группу?
Ён ответил не сразу, покатал карандаш по столу, поглядел на картину с котенком.
– Знаете, – господин майор, – служебное рвение конечно это хорошо, – вынес он вердикт. Но вы же знаете – все наше управление сейчас загружено китайскими делами выше головы. И в такой ситуации как я буду выглядеть, давая санкцию на открытие дела по показаниям бывшего – в лучшем случае – наркомана у которого явно не в порядке с головой? Да еще с такими слабыми доводами… Кроме того – как вы знаете по долгу службы – в Тибете пропадают не только бродяги и странники и не только торговые караваны и подготовленные экспедиции – но и армейские спецгруппы… Мне как профессионалу сложно поверить чтобы калифорнийский изнеженный европеец углубился в тех краях дальше приграничного постоялого двора и опиекурильни при нем. Давайте-ка лучше активизируйте сбор сведений касающийся Цзинь – не ровен час старый богдыхан покинет наш мир… Вы свободны.
…Оставшись один, Ён долго сидел молча, перебирая донесения и делая пометки в служебной спецтетради с прошнурованными и пронумерованными листами – на обложке которой красными буквами значилось: «Вынос из здания строго воспрещен!». Затем словно что-то вспомнив, вырвал листок из обычного блокнота и принялся писать. Но, спустя пару минут, отшвырнул карандаш, решительно смял бумагу и сжег в пепельнице, тщательно растерев золу…
Вечером Кейтаро сообщили о том, что в Константинополь прибыла кронпринцесса Хикэри и она вызывает его на встречу завтра в парк Звезд после обеда. Его несколько озаботила задержка с извещением о назначении девчонки главой делегации на Совет Альянса, но в конечном итоге у него уже все готово и ни император, ни его шлюшка ничего изменить не могут. Значит, Асэми предала меня, подумал сиккэн. Впрочем, это не было таким уж неожиданным. Бывшая любовница придерживалась наивной точки зрения относительно честности правительства, а ее премьер-министр Такаги верил в чистоту в управлении государством. Как типично для них, что они испытывают ностальгию по тому, чего никогда и не существовало. Разве можно сомневаться в том, что политические деятели нуждаются в руководстве и поддержке со стороны таких людей, как он, Кейтаро. Разумеется, политики должны проявлять должное уважение к своим истинным хозяевам и повиноваться их воле. В конце концов, их задача заключается всего лишь в том, что бы стремиться к сохранению благосостояния, с таким трудом завоёванного для Японии людьми, подобными Кейтаро. Если бы страна полагалась только на правительство, где бы сейчас она находилась? Но у таких людей, как Асэми, нет ничего, кроме идеалов, ведущих в тупик. А простые люди – что они знают? Что могут? Они знают и могут лишь то, что говорят им те, кто сумели подняться выше их, и признавая своё место в жизни, выполняя порученные им задания, они достигли процветания как для себя, так и для своей страны. Разве это непонятно?
Мы потребуем на Совете Альянса возвращения к обычаям предков, когда страной правили аристократы, передававшие власть своим потомкам. Эта система правления оправдывала себя уже на протяжении двух тысячелетий. Нет, именно такие люди, как он, Кейтаро Ходзё-Фукадо, помогли Японии достигнуть теперешнего величия, превратили её в могучую промышленную державу..
Совершенно очевидно, что для Асэми не осталось выбора, кроме как уйти с дороги или подчиниться своему мужчине. Но она оказалась слишком упрямой. А теперь она вступила в заговор, чтобы лишить свою страну предоставившейся ей исторической возможности достичь подлинного величия. Почему? Да потому, что путь, избранный Кейтаро для Японии, не соответствовал ее глупому женскому эстетическому представлению о плохом и хорошем – или потому, что она сочла такой путь слишком опасным, не понимая, что достигнуть подлинного величия без риска невозможно.
Ну что ж, я не могу допустить этого, сказал себе сиккэн и протянул руку к телефону.
