– Ваше Императорское Высочество! – Командир экипажа отдал рапорт Хикэри, – корабль к полету готов. Докладывает командир корабля гвардии подполковник авиации Гладун Петр Васильевич.
До Дели нам лететь примерно два часа.
– Благодарю, полковник – Хикэри направилась к трапу.
Хикэри, Юкки, Дария и Ёкота заняли первые кресла. Три серебряные фрейлины и ее секретарь заняли второй блок кресел. В малом салоне поместились служанки. Одна фрейлина со служанкой заняли места в медицинском отсеке рядом с кроватью Хиршад.
Стюардесса закрыла входную дверь. В салоне становится тихо…
«Ваше высочество Великая принцесса Хикэри, принцесса Юкки и сопровождающие их лица, командир корабля и экипаж от имени Гвардейского авиакрыла гвардии Российской империи приветствуют вас на борту сверхзвукового пассажирского самолёта Су-50, выполняющего спецрейс литера «А» по маршруту Ктесифон, аэропорт имени шаха Хосрова Ануширвана.
– Дели, аэропорт имени Неру. Полет будет происходить на высоте 16000 метров со средней скоростью 1700 километров в час. Время в пути – два часа. Весь полет будет проходить под эскортом истребителей.
Стюардесса провела стандартный инструктаж о правилах поведения на борту.
Включили спокойную музыку.
Через несколько минут все уже ощущали ровный хор трех двигателей сверхзвукового, работающих на малом газу. Су-50 начал разбег.
В иллюминаторы были видны силуэты истребителей эскорта. Тоже фирмы Сухого – но только Су-29. Не самые новые – им на смену уже шли «тридцатьчетвертые» – но все еще сильнейшие в своем классе.
Стюардессы разнесли воду, соки и легкие закуски. Юкки набрала себе тарталеток с мясом краба.
К Хикэри подошла «серебряная фрейлина».
– Ваше высочество, Хуршид проснулась.
– Сестра, зачем ты взяла эту распутную убийцу с собой, – Юкки была немного возмущена.
– Не гневайся, сестра, – Дария положила руку на коленку Юкки, – я в курсе этой истории, мне ее перед отлетом рассказал принц Дарий. Я расскажу тебе правду об этой девушке.
– Дария расскажи Юкки правду, а я пошла общаться с доставшейся мне… – Хикэри на минуту задумалась, – Ширин…
– Почему Ширин? – Юкки удивилась до такой степени, что застыла с тарталеткой в руке.
– Его величество шаханшах подарил Хуршид как одушевленную вещь не имеющую имени, – Дария сжала коленку Юкки, – она официально казнена. То, что в самолете просто вещь без имени. Великая принцесса даровала ей имя, это очень благородно с ее стороны. Так вот сестра, подлинная история той, кто ныне именуется Ширин, такова…
Хикэри в сопровождении Ёкоты вошла в медицинский отсек. Бледная изможденная Хуршид лежала на кровати и ей делали перевязку. Хикэри посмотрела на тело.
– Что это за ссадины на лице, синяки и порезы на теле и что за следы крови на внутренней поверхности бедер?
– Отвечаю Вашему императорскому высочеству (Хикэри заметила как у Хуршид, впрочем, уже Ширин, удивленно расширились глаза), – «серебряная» склоняется в поклоне, – ссадины на лице и синяки от камней которые добрые горожане кидали в нее, порезы от острых палок которыми они в нее тыкали, следов пыток много, но они все более чем пятнадцатидневной давности. Кровь на бедрах говорит о том, что ее при приготовлении к казни лишили девственности согласно древним персидским законам. Переломы простые, без смещения, зафиксированы, воспаления не наблюдается. Но заживать будет долго из-за общего истощения организма и стресса.
Стоящая в дверях Юкки матерно выругалась по-русски, перейдя впрочем, потом на японские выражения.
– Могу ли я узнать, кто вы и где я нахожусь? – Ширин попыталась сесть в кровати, но у нее ничего не получилось, – и какова моя участь?
– С Вашего позволения, великая принцесса, – Ёкота, отвесив поклон Хикэри, подошел к Ширин, – вы находитесь в самолете Кронпринцессы Хикэри, дочери повелительницы Альянса Асэми, Великой вдовствующей императрицы-матери Империи Ямато. Рядом с ней младшая дочь вдовствующей императрицы – матери принцесса Юкки.
Мы направляемся в Токио с промежуточной остановкой в Дели. Вы были переданы в дар кронпринцессе Его Величеством шаханшахом Бахрамом. Теперь вас зовут Ширин.
– Значит, я вижу будущую императрицу Ямато (– и императрицу России, – добавил Ёкота), – голос у Ширин начал подрагивать, – меня отдали как вещь, не имеющей имени… пусть будет так.
