Он достал бубен, такой же гнилой и древний, как он сам, и несильно в него ударил прямо костяшками пальцев.
Собственно говоря, костяшки у него были, а вот пальцы – нет.
Звук, который получился, заставил поежиться даже Ленина, который теперь существовал в виде каменной горы, усеянной небольшими круглыми отверстиями. Внутри них что-то светилось.
- Вот откуда взялся Тунгусский метеорит, - подумала Ася с усмешкой.
Сорьонен обернулся на Черного, кивнул ему, как соседу, встреченному поутру у сигаретного ларька, и снова направился в сторону бочек. Звероголовые демоны полетели за ним. Несмотря на то, что сарай с виду был совсем невелик, он, вероятно, обладал теми же свойствами, что и пруд - в некоторых обстоятельствах становился просто бесконечным, поэтому чтобы дойти от центра до угла, доктору понадобилось, по ощущениям, минут пять. За это время Ася успела немного успокоиться, попытаться уползти в другой угол и смириться с происходящим.
- Не делай этого, пожалуйста! – попросила она отца.
Сорьонен молча смотрел на нее сквозь запотевшие очки и возможно даже узнавал.
Или нет.
За его спиной громоздился жутковатого вида полупрозрачный не то черт, не то вовсе языческий бог с головой оленя.
- Папа, прошу тебя, - повторила Ася. – Не надо.
- Папа? – только и смог уточнить доктор.
А потом, словно почувствовав что-то, обернулся.
И наконец увидел то, на что его дочь уже какое-то время смотрела в ужасе.
Человек-олень возвышался до небес, его рога упирались в звезды. Глаз не было – вместо них горели, кажется, кометы, а может быть, целые солнца. В мускулистых обнаженных руках, покрытых не то татуировками, не то наскальной живописью, он держал топор.
- Это что, Перун? – Ася некультурно тыкала в божество пальцем.
- Мяндаш, - пояснил Черный нетвердым голосом. – Наш верховный бог.
Скелет оленя тоже побаивался, он отъехал поглубже в темноту и явно подумывал свалить. Ася была с ним солидарна, но не собиралась бросать отца.
- Так, для понимания, - голос чуть подрагивал, когда она спросила, - Ты это вот так сразу планировал?
Сорьонен только и смог, что отрицательно мотнуть головой.
Он смотрел на рогатого бога, а тот – на него. И взгляд этот совсем не был добрым. У Аси, которая выросла в простой почти что русской семье, представления о боге были до этого момента в основном христианскими, с легкой приправой из японской культуры. Но Мяндаш явно отличался. Он не был всепрощающим, он был намного древнее, чем все эти человеческие домыслы, и его глаза были – глаза вечного зверя, в них горела ярость гона.
- Что с ним делать? Как убрать? – кричала Ася скелету.
Наверное, мысленно.
Черный шаман, почти растворившийся во тьме, нехотя выглянул обратно. Медведя видно не было.
- Он пришел за жертвой, - надтреснутым голосом сказал Черный. – И он ее заберет.
Ася кинулась мимо отца туда, где лежала Марина. Ее каким-то чудом ничем не придавило, но выглядела она почти мертвой. Каменея от ужаса, Ася приложила руку к ее шее, и почувствовала едва различимый пульс.
- Мама, держись, пожалуйста, - попросила она. – Мы как-нибудь отсюда выберемся.
Она принялась оглядываться в поисках того, что могло бы им помочь. Разнесенный сарай – балки попадали, утварь раскатилась по углам – изобиловал чем угодно, только не орудиями против наполовину гуманоидного оленя высотой до небес.
- Скелетина, иди сюда! – крикнула Ася. – Забери маму.
- Куда? – опешил Черный.
- Да хоть в Туонелу! Временно, конечно!
- Временно? Это же не гостиница, барышня! – возмутился мертвый колдун. – Повадились ходить туда-сюда!
- Кто бы говорил! - напомнила ему Ася. – Помоги, а?
- Могу попробовать, - сдался шаман и осторожно начал пробираться на своем пне мимо ножищ попиравшего небосвод языческого бога. То его вроде бы не замечал – они с отцом продолжали играть в гляделки.
Ася с нервной усмешкой подумала, что Сорьонен с его поганым зрением должно быть окончательно измазал очки и потому едва ли представлял, как плотоядно пялится на него древняя нечисть, которую он сам же зачем-то притащил в теткин сарай.
- Давай, загружай ее на свой пень, - распорядилась Ася, когда шаман все-таки к ней добрался. – Только осторожнее, не добей.
- Может, оно бы к лучшему, - задумчиво протянул скелет, за что тут же получил от Аси пинка под костлявый зад.
- Я тебе дам, к лучшему! – уперев в бока руки, пригрозила она.
Мертвый шаман без особого энтузиазма слез с пня, наклонился и потянул руки к Марине. Та вдруг очнулась – и его увидела. Но вместо ужаса в усталых карих глазах появилось облегчение.
- Наконец-то, - тихо произнесла она по-русски.
- Мама, это не смерть! – закричала Ася, тряся ее и напрочь забыв об осторожности. – Это просто мертвый саамский дед.
- Я не дед! – скрипнул жалобно Черный. – Мне было двадцать, когда я умер, если кому-то это интересно!
- Потом разберемся, - пообещала Ася.
