Сквозь дрему Ковальский почувствовал, как его с большой осторожностью поднимают и куда-то несут, а он вообще-то был тяжелый – и относительно своих пропорций, и в принципе. Может, вдвоем взялись?
Он сонно приоткрыл глаза и понял, что плывет по воздуху из одной комнаты в другую, в сторону грубой деревянной кровати с сугробом подушек и одеял. Сама собой слетела вышитая ангелочками накидушка, плавно улеглась на спинку стула.
- Отдыхай, Маруся, отсыпайся.
Вскоре сон окончательно завладел им, и Ковальский не слышал, как ушли Ян с доктором на крыльцо, и долго беседовали там, передавая друг другу трубку с душистым табаком, а над ними призрачно горел полярный день.
- Это что, получается, наш посол Гондураса – шпион? – уточнила Ася.
Сорьонен с Ковальским переглянулись, потом довольно синхронно кивнули. Оба выглядели виноватыми.
- И вот вы только теперь мне это говорите! – девушка уперла руки в бока, точно так же, как делала ее тетка, готовясь высказаться.
Сорьонен жест узнал и неловко улыбнулся.
- Все не так просто, - вздохнул он. – Пока что черный шаман себя никак не проявил. И то, что он вообще может овладеть господином де ля Серна, всего лишь гипотеза нашего Яна.
Ася потерла лоб.
- Вот тут я вообще ничего не поняла, - честно сказала она. – Получается, есть два разных Яна, или это один и тот же?
Ковальский хмыкнул.
- Один, просто в разных состояниях, - пояснил отец. – Пока ничего подозрительного мы не заметили, но к несчастью, обычно он оказывается прав. Рано или поздно.
- Ага, паук-людоед в кабинете директора – сущая ерунда! – возмутилась Ася.
- Это довольно простая тварь, возможно, даже самостоятельная. Конечно, может быть, и орудие чужой воли, но... Тот нойда, о котором предупреждал Ян, в тысячи раз страшнее и опаснее.
- В тысячи тысяч? – подмигнула Ася.
- О да, в тысячи тысяч, - согласился отец. – Поэтому будь внимательна.
- А Ленин? Не может он быть...
- Не может, - в комнате нарисовался Ян.
Откуда он вылез, никто так и не понял. Просто не было – и раз, появился, подпирая дверной проем. Бандит выглядел замученным и растерянным, и дышал тяжело. Может, только вернулся с очередной разборки?
- Что случилось? – спросил отец сразу.
- Мартини исчез.
Ночь была и тихой, и громкой одновременно. Ковальский помнил, как в детстве еще ездил в деревню к каким-то дальним родственникам – нравилось, конечно, простор, солнце, свежие овощи с грядки, парное молоко, игры в прятки среди кукурзных полей с бог знает, сколькиюродными братьями... но вот ночью он, шестилетний, очень боялся идти через темный, полный чудовищ огород к притаившемуся в самом его конце нужнику. Монстрами становилось все – и подсолнухи, склонившие свои круглые лохматые головы, и подштанники деда, забытые на веревке, и прислоненная к стене покосившейся бани литовка. Так и шел, пригибаясь и вздрагивая, поеживаясь от ночного холодка, в свете звезд и неяркого соседского фонаря над свинарником.
А теперь, проснувшись, понял – затерянная в лесу деревушка тоже живет по тем же правилам. Что-то в чаще ухало, ходило, вздыхало, пели неведомые птицы, что-то урчало, кряхтело и крякало, и кажется, слышались со двора неясные голоса. Духи? Люди?
Максим повернулся на другой бок и плотнее закутался в одеяло.
На улицу выходить не хотелось, но выпитый накануне кофе напоминал о себе уже довольно настойчиво.
На ощупь нашел Ковальский какой-то не то бушлат, не то тулуп, завернулся в него, сунул ноги в странные деревянные калоши и, стараясь ни на что в темном спящем доме не налететь, побрел на двор.
Было там пусто.
Из-за сплошной стены деревьев ярко светила луна, предметы отбрасывали странноватые тени. Совсем рядышком за оградой кто-то действительно ходил и ворочал ветки, скрипел и ворчал. Лось, может быть?
Ковальский сделал несколько шагов, потом добрался до стайки – там дремала пестрая корова, подле нее – теленок. В соседнем стойле располагались лохматые свиньи, в темноте особенно похожие на Чебурашку. Максим улыбнулся, вспомнив детский мультфильм, отринул свои страхи и пошел по двору дальше, туда, где еще накануне заприметил нужник.
И на очередные звуки, доносившиеся, кажется, из сеновала, внимания сперва не обратил. Тем более как раз в лесу что-то с такой силой шмякнулось, что так и не смог он найти этому приемлемого объяснения.
Но в сеновале ругались, кажется, по-немецки. А еще шумели и ворочались.
Вспомнились Ковальскому сразу фильмы про фашистов. Но какие тут могут быть немцы? Да и голоса, в общем-то, знакомые...
Осторожно подкрался он к сеновалу, чувствуя себя при этом круглым дураком. Кого ищет? Разведчик выискался, тоже...
А когда понял примерно, что видит, выматерился от души.
По стене сарая, как в клипе из девяностых, маршировали какие-то уродцы. Ноги у них были на головах, руки – из задницы, и вся анатомия точно наизнанку вывернулась.Посреди этого жуткого хоровода сидели, презрев всякие правила пожарной безопасности, доктор с хозяином усадьбы, и жгли небольшой зеленый костерок...
- Вы же не поросенка там кастрировали, да? – уточнила Ася.
