Очень глупо чувствуя себя с мужской рукой на глазах, я стояла, понимая, что чего-то не понимаю. Наяр практически обнимал меня. Я почувствовала, как на щеках растекается теплый жар, а губы расползаются в смущенной улыбке.
— И как же я должна смотреть, — пытаясь скрыть смущение, я скорее заговорила, — если ты мне глаза закры… О, БОЖЕ!
Я оказалась в теле парящей по небу птицы и тут же забыла о предыдущих мыслях. Я СМОТРЕЛА ЕЁ ГЛАЗАМИ. Я видела город, маленькие фигурки людей, вьющуюся внизу реку, синее море там, вдали… Сердце замерло от восторга, я оглянулась. С другой стороны стояли горы. Несколько секунд парения, а потом…
…а потом Наяр отнял руку и отступил, выжидательно улыбаясь. Птица полетела дальше без меня.
Обернувшись на Ворона, я восхищённо приложила руки к груди.
— Наяр, невероятно! Потрясающе! Ничего себе! Значит, ты можешь видеть глазами птиц? Любых? А все Вороны так умеют? И женщины? А долго ты можешь смотреть? Это не больно? Тебе надо видеть птицу или можешь подключиться к любой?
Наяр вздохнул и не ответил, только глаза его похолодели. Я с сожалением поняла, что теперь точно спросила лишнее.
— Молчу, молчу, поняла. Прости моё любопытство, просто так хочется понимать… — я с раскаянием улыбнулась.
Но князь не улыбался. Он мягко шагнул ко мне, серьёзно заглянул в глаза.
— Катерина-Катерина. Тебя вообще нельзя выпускать к великородным. Ты ведёшь себя как ребенок. Не понимаешь, что задаешь опасные вопросы, — сокрушенно проговорил Ворон, отступил и задумчиво зашагал туда-сюда по комнате.
Через несколько секунд он остановился.
— Ты заходишь за рамки, нарушаешь правила приличия. Пойми, в нашем мире есть границы, определенный этикет в общении между родами, в том числе между мужчиной и женщиной из разных родов. Умения одних родов тайны для других родов и выспрашивать о них любопытным Скорпионам и неприлично, и опасно. Ты совсем не замечаешь, как часто нарушаешь эти границы. Я понимаю, ты иначе воспитана. Но у нас… Тебя могут не так понять. Понимаешь, чем может ответить мужчина, когда женщина нарушает границы?
Я хлопнула глазами, растерянно пожала плечами.
— Он, наверное… рассердится?
Ворон опять тяжело вздохнул.
— Если женщина нарушает границы, у мужчины возникает искушение тоже их нарушить. Большое искушение, — прозрачно произнёс Наяр и пристально посмотрел на меня своими черными как ночь глазами.
Я почувствовала, как снова краснею.
Наяр отвёл взгляд и отвернулся.
— Прости меня, Катя, — кратко сказал он после недолгого молчания. — Я выйду.
Проследив за его удаляющейся спиной, я осталась одна, кусая от досады губы.
«Совсем же не хотела его огорчить. Он ведь понимает… Тогда почему так реагирует? Может надо быть поделикатнее? Но не могу же я ни о чем не спрашивать! Он же мне здесь чуть ли не единственный друг… Друг…»
