-- Это из Сибири.-- Люсиль хотелось еще прибавить, что это подарок Сент-Винсента, но вместо этого она заметила:--Там еще не научились работать кое-как.
Она опустилась в низкую качалку с прирожденной грацией, которая не ускользнула от Фроны, любящей красоту, и, молча, с гордо откинутой головой слушала Фрону, весело наблюдая за ее мучительными попытками поддержать разговор.
"Зачем она пришла?" --думала Фрона, говоря о мехах, погоде и других безразличных вещах.
-- Если вы ничего не скажете, Люсиль, я начну нервничать,-- сказала наконец она в отчаянии.-- Что-нибудь случилось?
Люсиль подошла к зеркалу и извлекла из-под разбросанных безделушек миниатюрный портрет Фроны.
-- Это вы? Сколько вам здесь лет? -- Шестнадцать. -- Сильфида, но холодная, северная. -- У нас кровь поздно согревается,-- заметила Фрона,-но...
-- Но от этого она не менее горяча,-- засмеялась Люсиль.-- А теперь сколько вам лет? -- Двадцать.
-- Двадцать,-- медленно повторила Люсиль.-- Двадцать.-- Она вернулась на свое место.-- Вам двадцать, а мне двадцать четыре. -- Такая маленькая разница.
-- Но наша кровь рано согревается.-- Люсиль бросила это замечание как бы через бездонную пропасть, которую не могли заполнить четыре года.
Фрона с трудом скрывала свою досаду. Люсиль снова подошла к туалетному столу, посмотрела на миниатюру и вернулась на место.
-- Что вы думаете о любви? -- неожиданно спросила она; в ее улыбке было слишком много откровенности. -- О любви? -- смутилась Фрона. -- Да, о любви. Что вы знаете о ней? Что вы о ней думаете?
Поток определений, сияющих и красочных, промелькнул в уме Фроны, но она отказалась от них и ответила:
-- Любовь -- это самопожертвование. -- Отлично. Жертва. И что же, она окупается? -- Да. Окупается. Конечно, окупается. Кто может сомневаться в этом? Глаза Люсиль сверкнули насмешкой. -- Чему вы улыбаетесь? -- спросила Фрона. -- Посмотрите на меня, Фрона!--Люсиль поднялась с пылающим лицом.-Мне двадцать четыре года. Я не пугало и не дура. У меня есть сердце. Во мне течет здоровая, горячая, красная кровь. И я любила. Но я не помню, чтобы это окупалось. Я знаю только, что расплачивалась всегда я.
-- Это и было ваше вознаграждение,-- горячо сказала Фрона.-- В вашей жертве была ваша награда. Если любовь и обманчива, то вы все-таки любили, вы узнали, что это такое, вы жертвовали собой. Чего еще можно желать?
-- Любовь собаки,-- усмехнулась Люсиль. -- О! Вы несправедливы.
-- Я отдаю вам должное,-- решительно ответила Люсиль.-- Вы скажете мне, что вы все знаете, что вы смотрели на мир открытыми глазами и, коснувшись губами краев чаши, распознали приятный вкус напитка. Эх, вы! Собачья любовь! Я знаю, Фрона, вы настоящая женщина, с широкими взглядами и совсем не мелочная, но,-- она ударила себя тонким пальцем по лбу,-- у вас все это здесь. Это одурманивающий напиток, и вы слишком сильно надышались его парами. Осушите чашу до дна, переверните ее, а затем скажите, что этот напиток хорош. Нет, боже сохрани!--страстно воскликнула она.-- Существует настоящая любовь. И вы должны найти не подделку, а прекрасное, светлое чувство.
Фрона поняла эту старую уловку, общую для всех женщин. Ее рука соскользнула с плеча Люсиль и сжала ее руку.
-- То, что вы говорите, неверно, но я не знаю, как вам ответить. Я могу, но не решаюсь, не решаюсь противопоставить мои мысли вашим фактам. Я пережила слишком мало, чтобы спорить с вами, вы так хорошо знаете жизнь.
-- Тот, кто переживает несколько жизней, умирает много раз.
Люсиль вложила в эти слова всю свою боль, и Фрона, обняв ее, вдруг зарыдала у нее на груди. Легкие складки между бровями Люсиль разгладились, и она тихо и незаметно прикоснулась к волосам Фроны материнским поцелуем. Это продолжалось минуту, потом она снова нахмурила брови, сжала губы и отстранила от себя Фрону.
-- Вы выходите замуж за Грегори Сент-Винсента? Фрона была поражена. С ее помолвки, которая держалась в секрете, прошло только две недели, и ни одна душа не знала об этом. -- Откуда вы знаете?
-- Вы мне ответили.-- Люсиль вглядывалась в открытое лицо Фроны, не умевшей быть лживой, и чувствовала себя, как искусный фехтовальщик перед слабым новичком.-- Откуда я знаю? -- Она неприятно рассмеялась.-- Когда человек внезапно покидает объятия женщины с губами, еще влажными от последних поцелуев, и ртом, полным бесстыдной лжи... -- Дальше... -Забывает эти объятия...
-- Так? -- Кровь Уэлзов закипела и точно горячими лучами солнца высушила влажные глаза Фроны, которые вдруг засверкали.-- Вот для чего вы пришли! Я догадалась бы сразу, если бы обращала внимание на доусонские сплетни.
-- Еще не поздно,-- сказала Люсиль с презрительной усмешкой.
-- Я вас слушаю. В чем дело? Вы хотите сообщить мне, что он сделал, и рассказать, чем он был для вас? Уверяю вас, это бесполезно! Он мужчина, а мы с вами женщины.
-- Нет,-- солгала Люсиль, скрывая свое удивление.-- Я не предполагала, что его поступки могут повлиять на вас. Я знаю, что вы выше этого. Но вы подумали обо мне?
