Мухáми спросил у моего отца о людях, угрожавших деревне — до него дошли слухи, что случилось на королевской пирушке в честь Хаф-Шаты. Глаза моего отца потемнели, но он только отмахнулся от слов Ибрагима, пожал плечами и заявил, что это в прошлом. Ибрагим попытался выведать у него детали, и к моему удивлению, мой отец рассказал ему, что произошло.
Он предупредил Ибрагима, чтобы тот был осторожен и в подробностях описал то, что эти «варвары» — он с особенной злостью произнёс это слово — сделали с поселением.
— Они распространяют ложь среди моих людей, сеют в них сомнение, — сказал он, отклонившись на спинку его стула, словно уже устал говорить.
Было так странно обладать всеми этими знаниями, но одновременно это придавало мне сил. Мой отец казался маленьким, слабым и таким несведущим. Ибрагим выглядел озабоченным, когда отец рассказал ему всё в деталях. Он что-то сочувственно кудахтал. По его словам, похожий мятеж случился у него дома. Странные люди терроризировали людей на улицах и оставляли за собой чёрные следы своих рук в качестве угроз.
— Алтамаруки думают, что у меня есть джинн, — равнодушно сказал Король.
Несколько моих сестёр вздрогнули, услышав это слово, не в силах скрыть эмоции. Я посмотрела на Саалима, желая увидеть его реакцию, но он был невозмутим. Он даже глазом не моргнул.
— О-о-о! — Ибрагим ударил кулаком по своей ладони. — Мои ищут то же самое. Сумасшедшие радикалы!
Король с отсутствующим видом кивнул.
Визирь стоял и наблюдал за моим отцом и иноземным правителем, он также следил за мной и другими ахирами. Его глаза ничего не выражали. Сегодня он один раз встретился со мной взглядом. Какое-то время он смотрел на меня, но когда я посмотрела на него, он отвел взгляд и продолжил изучать пространство вокруг.
Безразличие моего отца, равнодушие Ибрагима, любопытство Нассара, далмуры и Мадинат Алмулихи. Всё это вызывало у меня волнение.
Когда ахиры уже потеряли интерес к мухáми и просто сидели на подушках и разговаривали между собой, отец обратился к нам:
— Дочери мои, вам пора возвращаться домой.
Мы в недоумении встали, собрались вместе и приготовились последовать за стражником, который должен был отвести нас в зафиф для переодевания.
— Эмель, а ты останься.
Я остановилась, не веря в то, что Ибрагим мог выбрать меня — Саалим не должен был этого допустить — моё сердце громко застучало в груди. Тави вопросительно посмотрела на меня, прежде чем удалилась с моими сестрами. Наконец я оказалась один на один с Королем, Ибрагимом, Нассаром, несколькими рабами и одним стражником. Саалимом. Наконец наши взгляды встретились. Его тело напряглось, словно он был точно так же не готов к тому, что задумал Король.
— Ты сдалась, Эмель, — начал Король, когда мои сёстры ушли.
— Простите меня, ваше превосходительство, — заикаясь, произнесла я и упала перед ним на колени, чтобы поклониться.
— Я не хочу, чтобы ты говорила. Просто стой и смотри на меня.
Его тихий голос пугал меня ещё больше, чем крики. Я встала и посмотрела на него.
— Я наблюдал за тобой во время двух последних церемоний. Ты обленилась. Ты не стараешься угодить гостям. Ты продолжаешь разочаровывать меня, несмотря на все мои попытки.
— Более того, ты перечишь мне и моим законам. Сначала, ты самовольно покинула дворец. И я знаю, что это был не первый раз. Я думал, что твоё наказание напомнит тебе о твоём долге послушания, напомнит тебе, что я здесь Король. Я думал, что оно исправит твоё поведение. Но этого не случилось. А теперь ты флиртуешь с рабами, игнорируешь женихов, и отказываешь гостям на моём празднике, — его голос оставался спокойным. Размеренным. Он был уставшим. — Да, Эмель, — продолжил Король, — У меня везде есть глаза. Как долго, по-твоему, я должен был не замечать твоё поведение?
Я посмотрела на Нассара, но он наблюдал за Соляным Королем, а его лицо ничего не выражало. Значит, он всё-таки не смолчал. Он поговорил с Королем, и теперь мы были здесь с этим чужестранцем. Интересно, какая роль была отведена ему? Ибрагим отклонился назад и наблюдал за мной. Слова моего отца никак не повлияли на него.
Я глянула на Саалима, его глаза стали тёмными, он внимательно слушал.
— А тебе как будто мало… — Король встал со своего стула и подошёл ко мне.
Я заметила, как Саалим подался вперёд, словно желая защитить меня, но он остановил себя, вспомнив о том, какое место он занимал. Он был связан, он не мог ничего сделать.
— Ты подкупаешь стражников солью, которую крадешь у меня ради прогулки по моей деревне.
Он всё ещё говорил очень тихо, словно шипящая змея.
Я взглянула на Нассара, но его лицо не выражало никакой неприязни. Он выглядел удивлённо, почти напугано, услышав слова Короля. Я тут же перестала беспокоиться на его счет.
— Для чего ты мне нужна, Эмель?
Я снова обратила своё внимание на Отца.
— Ты моя ахира, но вместо того, чтобы быть ей, ты ешь мою еду, спишь под крышей, которую я даю тебе, носишь мои украшения, и делаешь всё, что угодно,
