Дочь Соляного Короля (ЛП) полностью

Вахир создал тварей земных и стал наблюдать за тем, как они ходят. Он создал тварей небесных и стал наблюдать за тем, как они хлопают крыльями.

Эйкаб засмеялся и превратил животных в пыль. Он сказал: «Брат мой, ты думаешь, что ты могущественный, потому что можешь создать жизнь, но запомни, что я сильнее, ведь я могу её уничтожить».

Но Вахир не остановился. Он продолжил создавать жизнь, несмотря на то, что Эйкаб забирал её.

Мазира пристально наблюдала за своими сыновьями, но не вмешивалась, так как они должны были сами во всём разобраться.

Вахир указал на тварей. Он сказал: «Посмотри на верблюда, который может хранить воду в течение целой луны, посмотри на стервятника, который кормит себя смертью, которую ты создал, посмотри на лису, которая находит еду в моём тусклом свете. Жизнь мудра».

«Твоя жизнь, может быть, и мудра, но всё же она слаба», — сказал Эйкаб, унося с собой в землю ещё больше тварей.

Твари расплодились в бесчисленном множестве, и вскоре Эйкаб уже не мог убить их всех. «Брат мой, — сказал Вахир, — ты ошибаешься. Жизнь не слаба, она бесконечна, и столкнувшись с бедой, она противостоит ей».

— Отрывок из книги Литаб Алмак.

ГЛАВА 16

Когда костры начали оставлять гореть на всю ночь, я поняла, что наступила середина зимы. Вместе с долгими ночами наступил долгожданный зимний фестиваль, Хаф-Шата: шумное веселье продолжалось в течение семи дней по всему рынку, огромному, точно сама пустыня, и завершалось пирушкой во дворце Короля. И богатые, и бедные путешествовали по пустыне, преследуя свои цели — кто-то хотел набить карманы дха и фидами, кто-то — продать редкие каменья или солёное мясо, а кто-то — посмотреть на знаменитых ахир и жён Короля.

Деревня возбужденно гудела, готовясь к фестивалю. Лавочники пополняли запасы товаров, убирались в шатрах и расчищали полки. Стражники приводили деревню в порядок, проверяя, привязан ли домашний скот, снято ли бельё с веревок, поддерживаются ли дома и лавки в чистоте. Они пытались избавиться от попрошаек на улицах, но безуспешно, так как многие убегали, завидев их, и возвращались после их ухода. Если стражники не были заняты созданием миража безупречности в поселении, они планировали способы защиты Короля. Алтамаруки по-прежнему угрожали нам, и мы боялись, что с потоком людей, устремившихся в деревню, мятежникам будет проще спрятаться и спланировать очередную атаку.

Но для Соляного Короля угроза казалась не настолько существенной, чтобы отменить Хаф-Шату. Фестиваль должен был состояться.

Дворец кишел слугами, которые тщательно подбирали украшения, планировали еду и напитки, а также готовили неиспользованные шатры для гостей либо для размещения и обучения рабов, которых недавно привезли с юга. Когда я в последний раз проходила мимо кухни, там было столько людей, кричащих друг на друга, что я подумала, что там драка — но нет, они всего лишь обсуждали, кому готовить на каком костре. Стук молотка в кузнице не обрывался почти всю ночь. Звон иголок и шуршание ткани из соседнего дома не прекращались, там шили костюмы. Всё больше и больше горшков оказывались выставленными в ряд у дома гончара, который ждал, когда солнце высушит их, чтобы поставить их в свою печь. Ткачи изготавливали ковры для дворцовых полов и расстилали их перед своими шатрами так, что те были похожи на языки.

Мы тоже могли погрузиться в хаос приготовлений, но в этом году Хаф-Шата вызвала волнение среди ахир. Наступала двадцать третья годовщина рождения Сабры. И с каждым новым днём, приближающим её, мы всё чаще ходили вокруг сестры на цыпочках, боясь вызвать её гнев, который угрожал выплеснуться через край. Она стала неразговорчивой и загадочной и не желала разговаривать со своей семьей, которая была вынуждена избавиться от неё в ближайшее время.