– Что это значит?! – спросила госпожа Фанг у наложниц, когда врач ушёл. – Какое ненадлежащее служение? Отвечайте немедленно!
Наложницы замялись, прикрыли рукавами рдеющие щёки, но долго молчать не осмелились и, запинаясь на каждом слове, рассказали, что старший господин Лэй ни разу не посещал их киноварные пещеры и не спускал своё драгоценное семя в их наследные дворцы. Говорил, что практикует даос по заветам мудреца Лао-Цзы, и они не смели останавливать его на пути самосовершенствования.
– Негодяйки! – госпожа Фанг не сдержалась и топнула на них. – Почему мне не сказали?! Для чего вы тогда нужны здесь, бесполезные бабочки?
Сяо Ян встала, поклонилась, и все посмотрели на неё, а старшая госпожа Лэй замолчала.
– Матушка, – сказала Сяо Ян кротко, – прошу разрешения посетить моего мужа прямо сейчас.
– К чему такая срочность? – раздраженно спросила свекровь.
– Надо поскорее привести в баланс энергию ян и инь в теле нашего господина. Этим я и займусь, - ответила Сяо Ян, даже не опустив глаза. – Должен же кто-то полюбить его надлежащим образом, чтобы нефритовый жезл обмяк и превратился, наконец, в просяной колосок.
Наложницы снова спрятали лица за рукавами, изображая смущение. Ван Шу покраснела, молодой господин Джимин смущённо кашлянул.
– Ты, видно, много знаешь об этом, невестка Ся, - съязвила госпожа Фанг.
– Я читала трактат дао о любви, - ответила Сяо Ян с усмешкой обведя всех взглядом. – И с удовольствием и покорностью применю свои знания на деле. С вашего разрешения, конечно же.
В полной тишине она покинула комнату госпожи Фанг и отправилась в покои своего мужа.
Генерал Дэшэн лежал в постели, и за ним присматривала пожилая служанка. Она дремала у кана, прислонившись к нагретым кирпичам спиной. Когда Сяо Ян вошла, служанка сразу вскочила, бормоча, что не смыкала глаз и всего лишь задумалась.
– Иди, отдохни, я сама посижу с мужем этой ночью, – сказала ей Сяо Ян.
– Он спит, – сказала служанка, торопливо кланяясь. – Лихорадка ещё не прошла, но он просто спит. Вот здесь прохладительное питьё…
– Я поняла, иди.
Когда служанка ушла, Сяо Ян заперла дверь и подошла к постели, отодвинув лёгкую тканевую занавесь.
Джиан спал, сбросив одеяло. На лбу выступили капельки пота, грудь между краями распахнувшейся рубашки тяжело поднималась и опускалась.
Присев рядом, Сяо Ян с нежностью посмотрела в лицо мужу, а потом осторожно промокнула его лоб рукавом.
Развязала алый поясок, удерживающий её юбку-жуцюнь, сняла юбку и кофту, сняла нижнюю одежду и только тогда поцеловала мужа – в щёку, легко коснувшись.
Он чуть повернул голову, но не проснулся, и Сяо Ян поцеловала его уже в губы, а потом легла рядом, обнимая Джиана, приникая телом к телу, проведя ладонью по его груди, стараясь не задеть повязку, скрывающую рану. Провела по животу и ниже… Вот тут он отозвался сразу, мгновенно показав настоящую нефритовую твёрдость.
Точно так же отозвалось и сердце Сяо Ян. Она тихо засмеялась, накрывая одеялом и Джиана, и себя. Вспомнились строки древнего поэта, стихи которого не полагалось читать юным девушкам: когда двое тихо смеются под одним одеялом, страшит лишь крик петуха на рассвете.
Сяо Ян осторожно уселась на мужа верхом, продолжая целовать его в губы, в щёки. Дыхание Джиана сбилось, и он, наконец, открыл глаза – затуманенные, непонимающие, чуть обиженные…
– Это ты?.. – выдохнул он и тут же крепко обхватил Сяо Ян за бёдра, словно испугавшись, что сейчас она исчезнет.
Растворится дымом, истечёт туманом, как сновидение.
– А кого ты ожидал увидеть? – поддразнила она его. – Свою осеннюю наложницу? Или летнюю? Что ты с ними делал, Джиан? Играл в го? Или стихи им читал? А может, вы пили чай и беседовали о вечном?
Она прекрасно ощущала, как снизу стало ещё твёрже, ещё горячее, и как его плоть устремилась к её плоти. Это значило, что энергии ян и инь заструились по телам, от сердца к сердцу, образуя извечный круг, кольцо любви между мужчиной и женщиной. Словно красные шёлковые нити опутали их лёгкой, невесомой, но такой прочной сетью.
– Мне это снится?.. – снова спросил Джиан, жадно блуждая по женскому телу ладонями.
Он то сжимал упругие груди, похожие на перевёрнутые фарфоровые чашки, то оглаживал стройные гладкие бёдра, пытаясь чуть приподнять и слегка развести.
– Нет, милый, это не сон, – ответила ему жена и сама приподнялась, чтобы пропустить его туда, куда он так долго и безуспешно пытался проникнуть.
Казалось, в этот момент красные нити судьбы захлестнули этих двоих, притянули друг к другу, заставив стать одним целым. Сколько лет эти нити растягивались, запутывались, а сейчас связали двух людей крепкими узлами, так что и не развяжешь. Только надо ли развязывать?
Джиан нетерпеливо подвинул бёдрами, но жена продолжала дразнить его, двигаясь медленно, лишь распаляя желание, но не давая удовлетворения.
– Так что ты делал со своими наложницами по ночам? – прошептала она, целуя мужа короткими, жаркими поцелуями в шею, в плечи, снова в шею.
– Какие наложницы? – простонал Джиан, неровно толкаясь в неё снизу и пытаясь поймать губами её ускользавшие губы.