В Калаканкаре Светлана часто читала на своей террасе, выходящей на берег Ганга. В библиотеке Суреша она обнаружила книгу «Посольский доклад» американского посла в Индии Чарльза Боулза. Книга была увлекательной и живой. Посол хорошо знал и любил Индию — об этом говорила каждая страница. Интересовался он и работами Махатмы Ганди. Книга так захватила Светлану, что в семье Суреша появилась новая идея: почему бы Светлане не попросить убежища в американском посольстве? Сын Сингха был инженером в Сиэтле. Почему бы ей не поехать в Соединенные Штаты? Потом она получит американское гражданство и сможет вернуться в Индию.
Светлана забеспокоилась. Если хоть слово просочится в советское посольство, у нее будут серьезные проблемы. И, в любом случае, это была не ее идея. Светлана прервала разговор, сказав, что «это неприемлемо для меня» и что «этот путь мне не подходит». Но она все время прокручивала этот план в голове. Мысль о том, что посол Честер Боулз, возможно, понял бы ее и помог, не оставляла. Она часто стала думать об этом, представляя себе здание американского посольства в Дели, мимо которого однажды прошла. Эта идея «появлялась опять и опять, напоминая о себе неожиданно и упорно».
Второй секретарь Суров в третий раз приехал в Калаканкар и, снова раздраженный, отослал ее письмо с просьбой о продлении визы прямо в Москву.
Она знала, что это бесполезно, но так можно было хотя бы оттянуть отъезд. Динеш, наконец, привез ей рукопись от Кауля. Ему было очень любопытно узнать о содержании рукописи. Динешу уже было известно от его жены Наггу, что Светлана писала во Францию. «Пошлете ли вы ее в Париж?» — спросил Динеш, и она уклончиво ответила, что «еще не знаю», «может быть». Светлана сказала Динешу, что если бы в советских официальных кругах узнали о рукописи, то ее немедленно бы отобрали.
«А вы уверены, что они до сих пор ничего не знают?» — спросил он.
«Да, я уверена, что пока они не знают. Во всяком случае, Кауль ничего никому не говорил целый год», — ответила Светлана.
Нежданно-негаданно Динеш перешел к новой теме.
«Я не думаю, — начал он, — что американцы могли бы вам помочь. Конечно, они издали бы вашу книгу, сделали бы из нее даже фильм». Динеш сказал, что хорошо знает посла Честера Боулза. Это очень приятный человек. Но он не уполномочен принимать такие решения. Жена Динеша явно пересказала ему все домашние сплетни. Светлана заверила Динеша, что все, что она хочет — это остаться в Индии подольше, а потом вернуться в СССР. «Возможно, что вам разрешат», — сказал Динеш с некоторым облегчением.
Снова приехал второй секретарь Суров и сообщил, что ее индийская виза была уже просрочена на целый месяц, и министр иностранных дел Индии продлил ее до пятнадцатого марта. Светлане ничего не оставалось, как возвращаться в Дели. Самолет в Москву шел восьмого марта.
Светлана все еще колебалась. Часть ее жаждала новой жизни. Другая была в ужасе от такой перспективы. Как она будет жить? Не слишком ли рассчитывает на свою рукопись как на входной билет? Она думала о детях? Сможет ли она жить в разлуке с ними? Если она сейчас не уедет в СССР, ей уже никогда не разрешат вернуться. И ситуация в Советском Союзе должна очень сильно измениться, чтобы ее детям разрешили выехать к ней.
Она думала о том ласковом письме, которое получила от сына: «Мамочка, милая, здравствуй!.. У нас все прекрасно. Обеденную книжку мы получили по твоей доверенности, а в остальном все не так уж плохо, за исключением того, что Катя очень по тебе тоскует. Я тоже очень скучаю по тебе и очень хочу тебя видеть».
В конце концов она согласилась вернуться в Дели вместе с Суровым. Когда Светлана садилась в машину, она бросила последний взгляд на деревушку и сказала Сурешу Сингху, что когда-нибудь обязательно вернется. Он тепло улыбнулся ей. Он не понимал, что это возможно, только если она никогда не вернется в Москву.
Светлана приехала в Дели пятого марта. Там ее встретил Динеш Сингх, который стал чрезвычайно дружелюбным — кажется, он был ужасно рад, что она уезжает. Он уверял ее, что в следующем году обязательно вышлет приглашения ей и ее детям. Она была настроена скептически. После того, как она задержалась с отъездом, Советы больше никогда ее не выпустят. Хотя Динеш предложил пожить в его доме до восьмого марта, Светлана предпочла отправиться в гостиницу при посольстве.
Вечер пятого марта она провела в доме посла Кауля с его семьей. Вечер прошел не очень приятно. Кауль тоже, казалось, был рад, что она уезжает. Неожиданно он спросил: «А ваша рукопись у вас?» Повинуясь безотчетному чувству самосохранения, Светлана ответила: «Нет! Я ее отослала в Париж». Она очень боялась, что в советском посольстве прознают про рукопись и конфискуют ее или что Кауль как-то догадается о плане, который медленно зреет у нее в голове — сможет ли она пойти в американское посольство?
