Они с Уэсом решили перестроить свою маленькую квартиру, чтобы было где разместить будущего ребенка. Светлана мечтала о маленькой кухоньке и ванне, но он сказал, что все это не нужно и не будет соответствовать стилю. Они постоянно ругались из-за этих нововведений, он отвергал ее предложения, и она была поражена, каким упрямым он может быть. После трех месяцев работ, выполненных учениками братства, которые никогда не получали никакой оплаты, Светлане выставили счет на 30 тысяч долларов — ту самую сумму, которую поселение требовало с ее Благотворительного фонда.
Светлана выдержала зиму, во время которой дела шли все хуже и хуже. Отвергнув очередное требование Талиесинского братства о ежегодных пожертвованиях, она обнаружила, что архитекторы сторонятся ее. Светлана находила утешение в нескольких людях вне Талиесина, которые терпеть не могли общину так же, как она сама. Ольгиванна решила, что Светлана распространяет о ней сплетни, которые вредят ее репутации. Одна из их ссор переросла в настоящую битву, в конце которой Ольгиванна закричала, что Светлана «ведет себя как Сталин».
Светлана не могла себе представить, как родит ребенка в Талиесине, и с благодарностью приняла приглашение сестры Уэса Мардж Хаякава и ее мужа Сэма приехать рожать в Калифорнию. Уэс отвез ее в Милл Вэлли и уехал в Иран. Чтобы напоминать ей о себе он оставил у местного продавца цветов заказ — каждый день посылать ей букеты с заранее заготовленными карточками «Я скучаю по тебе». Она сохранила пятьдесят маленьких карточек, изготовленных вручную. Стороннему наблюдателю они напомнили бы записки, которые писал ей в детстве вечно отсутствующий отец. Она привыкла не доверять своим чувствам и даже когда ничем не прикрытая действительность смотрела ей в лицо, предпочитала заменить ее своей версией событий. Но ее фантазии о семейной жизни мало что значили для Уэса.
21 мая 1971 года Светлана родила здоровую красивую девочку, которую назвала Ольга Маргедент Питерс. Светлана дала имя ребенку в честь своей бабушки Ольги, хотя Уэсли, возможно, был польщен, решив, что оно связано с Ольгиванной. Когда начались схватки, зять Светланы Сэм Хаякава отвез ее в больницу. Уэс появился только через несколько дней и привел с собой целую бригаду с местного телевидения. Ему нравилась публичность. Светлана же думала, что интерес публики к рождению внучки Сталина может быть очень неприятным. Не ему предстояло получать письма со словами «Как это ужасно — в вашем-то возрасте!» и «Америке не нужны потомки Сталина!», хотя, по правде говоря, в основном, письма были поздравительные и теплые.
Из долгих разговоров с Мардж Хаякава Светлана начала понимать, почему преданность Уэса Талиесинскому братству была абсолютной. «Слишком много сил было вложено, он весь там», — говорила ей Мардж. Светлана грустно заключила: «Это было теперь моей задачей — приспосабливаться к его жизни, соглашаться, идти в ногу, и, возможно, изменить всю мою натуру, для того чтобы сохранить семью». С новорожденной девочкой на руках она вернулась в Висконсин.
Казалось, Уэс был счастлив со своей новой семьей. Он сказал, что всегда хотел иметь дочь. Она радовалась, услышав его слова, сказанные когда они были в гостях у друзей в Висконсине с маленькой Ольгой: «Ты вернула меня к жизни. Все эти годы я был мертв». Она была изумлена: «Никто в жизни никогда не говорил мне таких слов».
Светлана все еще надеялась на скотоводческую ферму «Альдебаран». Брэндок был в восторге от своей новой роли фермера. Хотя все стадо коров голштинской породы, которое купила Светлана, погибло за зиму, она дала ему денег на новое стадо, которое стоило 92 тысячи долларов. Он построил новое хранилище для силоса, подновил старый амбар и выписал племенного быка из Колорадо. Сидя с ребенком на крыльце дома, пока мужчины смотрели, как идут дела на ферме, она чувствовала блаженство и безмятежность. Об этом моменте Светлана написала больше, чем пятнадцать лет спустя:
