Слухи об этом золоте и о состоянии, которое она получила за книгу, сделали ее жертвой Ольгиванны Райт, чей план, как Светлана объяснила Джоан Кеннан, был «продать нашего лучшего мужчину за большие деньги». Светлана была катастрофически наивна. Ей и в голову не приходило, что мужчина может жениться из-за денег. Это был просто сюжет, который она видела в кино. Ее отец настолько не доверял окружающим, что заставлял брать пробы воздуха в комнатах, где они жили, никогда не пробовал еду, если ее не ел кто-нибудь за столом и уничтожал любого при малейшем намеке на подозрение. Но его дочь слишком многим доверяла. Она думала, что ее любили.
Талиесинская история стала для нее «поворотной точкой» «всего американского опыта». «Что же касается Уэса, — писала она позже Джоан, — он продолжает вести себя по-прежнему: живет, как будто он «богатый человек», но не оплачивает свои счета и никогда не помнит, что я для него сделала — выплатила полмиллиона долларов его старых долгов в качестве свадебного подарка».
Она злилась и на Уэса, и на себя. Возможно, у нее из головы не выходили слова, которые сказала Александра Толстая о том, что она «недостаточно много сделала за свою жизнь». Светлана написала Джорджу Кеннану письмо, полное сожаления. Она уверяла пожилого дипломата, что никогда не связывала его со своими «нью-йоркскими юристами», но почему они не сделали все по-другому:
Переосмысливала ли Светлана прошлое? Действительно ли она намеревалась отдать большую часть своих денег? Вполне возможно. В конце жизни, к изумлению своих друзей, она всегда раздавала почти все, что у нее было. Но она не могла полностью осознать, что именно ее собственная импульсивность подтолкнула ее к Уэсли Питерсу, о чем, безусловно, думал Кеннан, когда читал ее письмо.
