Потом, летом, Светлана вдруг перестала писать. Роза ничего не получала от нее до сентября, когда пришло письмо, где говорилось, что летом жизнь Светланы снова превратилась в хаос и она снова потеряла покой. С горькой иронией Светлана отмечала, что после фильма «какой-то свежий ветерок словно прошел сквозь все ее существо, но ненадолго».
В июне Светлане нужно было найти более дешевое жилье, чем дом № 53 на Айкен-авеню. Целый месяц она провела в поисках и, в конце концов, подписала договор на покупку маленького домика в Лоренсвилле, расположенном в двадцати минутах езды от Принстона пригороде. Она решила попытать счастья в государственной системе образования и записала Ольгу в Лоренс-вилльскую среднюю школу.
В начале июля она отправилась в путешествие в Англию. В феврале британский журналист и медийная знаменитость Малькольм Маггеридж, известный своими консервативными христианскими взглядами, пригласил Светлану дать ему интервью на Би-Би-Си. Он планировал дискуссию о таинственном возрождении христианства в Советском Союзе. Маггеридж считал, что у нее, как у человека, бывшего в самом центре «материалистически-атеистического аппарата», должны быть интересные мысли по этому поводу. Вначале Светлана отказалась, мотивируя это тем, что каждый раз ее слова, сказанные на публике, извращаются и перевираются, и она устала получать письма с выражением ненависти «справа, слева и с самой середины». «Мужчины, — добавила она непоследовательно, — могут легко не обращать внимание на все это, а я не могу». Она просто хотела жить спокойно и избегать «лишнего раздражения».
Но постепенно мысль о путешествии в Англию начинала выглядеть все более привлекательной. Хотя Светлана скептически относилась к мысли о том, чтобы давать интервью — она уже отклонила множество предложений в Америке, — она приняла это предложение, но с одной оговоркой: «Не могли бы вы каким-то образом разделить меня и моего отца, его жизнь и философию? Это совершенно необходимо сделать, иначе вы все время будете пытаться общаться с моим отцом через меня». Разумеется, это требование было бессмысленным. Причина, по которой Маггеридж хотел взять интервью именно у нее, заключалась в том, что Светлана была дочерью Сталина, что делало ее мысли по поводу возрождения христианства в России сенсационными.
Светлана сказала, что хотела бы поговорить о реальной России за «Железным занавесом». «Я всегда возмущена, — писала она, — когда кто-то пытается найти какие-то особые «русские характерные черты» для самых больших жестокостей, происшедших там». Да,
Каким-то образом между Светланой и Китти Маггеридж возникла некая интуитивная связь еще во время их переписки, и Светлана решилась говорить о себе так, как редко это делала. Она писала, что многие люди, даже те, кого она знает уже долгое время, думают, что она несчастлива: «Я сверх меры нагружена знанием жизни и человеческой натуры; я видела слишком много для одного человека. Я знаю слишком много для одной жизни. Я чувствую, что печальный груз моей мудрости (я думаю, что могу не скромничать в этом плане) сделал Книгу Екклизиаста столь близкой для моего сердца… Иногда я чувствую, что задыхаюсь под эти грузом… но у меня все еще счастливая душа, и я искренне люблю жизнь».
В начале июля Светлана вылетела в Лондон. Би-Би-Си оплачивала ей проживание в отеле «Портобелло» неподалеку от Стенли Гарденс, и она три дня бродила по улицам города, которые вызывали у нее трепет. Светлана чувствовала ностальгию по «старым камням». Она провела пять дней вместе с Малькольмом и Китти Маггеридж в Парк Коттэдж, их поместье около Роберт-сбриджа в Восточном Сассексе. Получившееся в результате интервью под названием «Неделя со Светланой» имело длительность более двадцати часов и должно было быть показано по Би-Би-Си 2 в следующем марте. Это путешествие превратилось для нее в тихую интерлюдию между привычной суетой — сельские прогулки по английским деревенским лужайкам оказали на Светлану врачующий эффект. Возможно, она начала думать, что ее жизнь могла бы быть такой же удобной и приятной, если бы она не потеряла все свои деньги.
