Светлана несколько часов провела одна в библиотеке, читая документ, который позже назвали «секретным докладом Хрущева на XX съезде КПСС». Доклад был очень объемный, речь Хрущева на съезде заняла около четырех часов. Он представлял собой сокрушительное разоблачение личности Сталина, которого Хрущев описывал как «человека болезненной подозрительного, которому нельзя было доверять». Он обвинял Сталина в том, что тот придумал термин «враг народа» и насаждал «культ личности». Начиная с 1935 года, Сталин отдавал приказы о «массовых арестах и депортации сотен тысяч людей, о расстрелах без суда и следствия», об «уничтожении отдельных лиц (так называемых «шпионов» и «вредителей»), которые «всегда были честными коммунистами». «Признательные показания… получали в результате применения жестоких и бесчеловечных пыток». «Сталин лично рекомендовал судьям, какими методами они должны пользоваться. А методы эти были простые: бить, бить и еще раз бить». При этом Хрущев ни разу не упомянул, что сам он поддерживал массовые аресты и руководил чистками на Украине.
Когда Светлана перевернула последнюю страницу этого обвинительного документа, она была в смертельном ужасе, потому что, читая, она «верила каждому слову». «Если бы я могла опровергать, не верить, воскликнуть: «Клевета! Он не делал этого!» Но я не могла». «Все это было так ужасно, что я чувствовала себя загнанной в угол и хотела бежать от всех, в том числе, и от себя». Наконец Светлана пошла в столовую, где ее ждали Микоян и его жена. «К сожалению, все это очень похоже на правду…» — сказала Светлана. «Я надеялся, что ты поймешь», — ответил Микоян.
В ужасе от того, что окружающие свяжут ее с именем отца и начнут ненавидеть, Светлана отгородилась от всего мира. Она не искала утешения даже в своей семье. Родные узнали о докладе Хрущева из сообщений в газетах. Как Светлана подготовила детей, неизвестно, но, по всей видимости, она о многом умолчала. Одиннадцатилетний Иосиф продолжал восхищаться своим дедушкой, чей портрет всегда стоял у него на столе. Шестилетняя Катя вряд ли что-то знала о разоблачениях ее деда, но, став взрослой, она выбрала работу, которая позволила ей уехать подальше от Москвы, на Камчатку, где Екатерина имела репутацию ярой сталинистки. Детей Светланы ждала одинаковая судьба — вечно считаться внуками Сталина.
Секретный доклад на самом деле не был таким уж секретным. Хрущев приказал зачитать его на партийных собраниях по всей стране. Его копию получила даже «Нью-Йорк Таймс», которая 4 июня опубликовала отрывки из речи Хрущева на первой полосе.
Разоблачение сталинских преступлений имело эффект разорвавшейся бомбы. Тот, кого называли «творцом счастливой жизни», «спасителем русских людей», «гением рода человеческого» оказался безжалостным и жестоким политиком, который безнаказанно совершал ужасные преступления.
Оглядываясь на свое поколение, Константин Симонов писал:
Симонов признает, что долгое время жил двойной жизнью, зная обо всем и одновременно отказываясь знать, «частично из-за трусости, частично из-за глупых попыток убедить себя, частично сдерживая себя и частично не желая даже думать о некоторых вещах».
После марта 1956 года демонстрациякульта личности Сталина в стране постепенно началаи исчезать. Его портреты в музее революции сняли. Географические объекты, названные в честь Сталина, которые Светлана когда-то переписывала в тетрадку, переименовывали: завод ЗИС стал называться ЗИЛ, пик Сталина на Памире — пиком Коммунизма и даже Сталинград какое-то время спустя стал Волгоградом.
Некоторые друзья Светланы отвернулись от нее, но другие, наоборот, чувствовали к ней симпатию. Новая жена Каплера Юлия подумала, что Светлана, должно быть, чувствует себя подавленной из-за того, что с ней никто не хочет общаться. Тогда Каплер позвонил ей и пригласил в гости. Светлана с радостью приняла это приглашение.
