– Завтра я поеду в Зоннеберг и продам то, что осталось из готовых изделий. Много на этих крохах не заработаем, но несколько грошей помогут нам хотя бы как-то перебиться. Нельзя полагаться на то, что люди постоянно будут приносить нам еду. – Иоганна поглядела на Рут, которая мыслями витала где-то далеко, и решила выразиться еще более ясно. Справиться с плохими новостями будет не легче, если подавать их понемногу. – Я осмотрела все щели в отцовской комнате, и, судя по всему, на черный день он не отложил ничего. – Девушка пожала плечами. – Кажется, подключение к газовому заводу съело все его сбережения. – Она закусила губу. Ей самой верилось в это с трудом.
– Может быть, газовый завод вернет деньги, если мы скажем, что подключение нам больше не нужно? – негромко спросила Мари.
Рут нахмурилась. Ее сестра так наивна!
– Как ты себе это представляешь? Неужели ты забыла, что рабочим пришлось три дня копать, чтобы проложить газопровод к нашему дому? Вот
Но та лишь головой покачала:
– Нет, на это они наверняка не согласятся! Нет, нет, на те деньги, которые я получу от Фридгельма Штробеля, нам придется выживать, пока… не подвернется что-нибудь другое.
Искорка надежды, промелькнувшая во взгляде Рут, погасла.
– Ах, если бы нам кто-нибудь помог! Если бы кто-нибудь сел за отцовское рабочее место…
– И кто же это сделает? – с горечью усмехнулась Иоганна. – Другим стеклодувам тоже надо как-то справляться со своей работой. И, кроме прочего, как нам платить этому человеку?
Судя по лицу Мари, ей хотелось что-то сказать, но она промолчала – из страха, что ее снова осадят.
– Придется рассчитывать только на то, что мы сумеем устроиться куда-нибудь работницами, – сказала Иоганна.
В ее голосе отчетливо слышалось недовольство. Работницам платили еще меньше, чем служанкам, это знал всякий. Поскольку они получали лишь несколько пфеннигов в час, им приходилось трудиться по десять, а то и больше часов в день, чтобы хоть как-то сводить концы с концами.
В кухне воцарилось недоверчивое молчание. Предприятий, где работали чужие, в деревне было мало. До сих пор никто не предложил им место.
– Есть и другая возможность заполучить в дом стеклодува… – усмехнулась Рут. – Может быть, нам пора подумать о замужестве? В нашей ситуации, видит бог, это не худшая идея, правда?
Она выпрямила спину, словно собиралась тут же взять ручку и бумагу, чтобы составить список потенциальных кандидатов.
Иоганна и Мари посмотрели на нее без особого энтузиазма, думая, что она шутит.
– И где же ты так быстро найдешь нам мужей? – поинтересовалась младшая из сестер.
Казалось, Рут не обратила внимания на иронию в голосе Мари. Она поморщилась и ответила:
– Это действительно серьезная проблема. Отец всех отваживал. Если мы не поторопимся, все парни нашего возраста в деревне будут заняты, а мы останемся старыми девами. Все остальные девушки давным-давно помолвлены! – В ее голосе прозвучала легкая паника.
Иоганне показалось, что она ослышалась:
– Что за чушь ты несешь?
– Это не чушь, а самая настоящая правда, – обиделась Рут. – Из мужчин, которые уже заняты, мне кое-кто мог бы понравиться. Среди них есть первоклассные стеклодувы. Но отец нас даже на Хюттенплац не пускал, кто же мог нами заинтересоваться? Возможно, всех уже давным-давно расхватали!
На Хюттенплац, где располагался стекольный завод, встречалась деревенская молодежь после рабочего дня. Внутри горел огонь плавильных печей, а снаружи на невысоком ограждении сидели девушки и, хихикая, переговаривались. Юноши расхаживали перед ними, задирали друг друга, роняли замечания, курили сигареты, от дыма которых слезы наворачивались на глаза. Молодые люди обменивались заинтересованными, влюбленными или недоброжелательными взглядами, иногда кокетливыми, иногда решительными, иногда просто забавными – в зависимости от того, насколько каждый из них овладел искусством флирта.
Иоганна никогда не жалела, что не может посещать такие собрания, даже совсем наоборот. Взгляды юношей, которыми те провожали ее, Рут или Мари, когда они шли по деревне, были ей неприятны. А Рут всегда говорила, что лучше подождать польского или русского принца, чем иметь дело с неуклюжими парнями с Хюттенплац. И именно об этом Иоганна решила ей напомнить.
– Наверное, это были глупые детские мысли, – отмахнулась Рут, отрекаясь от своих мечтаний. – Мне хочется наконец завести интрижку. Думаешь, мне нравится каждый день заниматься одной только работой по дому? Я хочу прихорашиваться, как другие девушки. Петь в хоре, записаться в театральный кружок, где постоянно наряжаются в красивые костюмы! Или просто сходить на праздник. Может быть, мне встретится не один, а сразу несколько принцев! Однако, если мы будем жить, словно отшельницы, этого точно не произойдет!
Расстроенная Иоганна уставилась на сестру. Ей вдруг показалось, что она слишком мало знает о том, что происходит в душе у Рут.
