«Господи, как она умудрялась вставать по утрам в Зоннеберге?» – не впервые удивилась Рут. Затем заглянула в расположенную рядом маленькую комнату, где Ванда мирно спала в старой кроватке Мари. Только бы дочь не проснулась до того, как она выпроводит Иоганну!
Спустившись вниз, она обнаружила, что Мари давно уже выпила свой кофе и теперь стояла у раковины и мыла чашку.
– Я так волнуюсь! Чего доброго, буду рисовать сегодня зигзаги вместо цветочных лепестков.
– Смотри, не подавай виду! Не то Томас снова примется тебя расспрашивать. Ему ведь не нравится, что я справляюсь без него, – отозвалась Рут, наливая себе еще одну чашку кофе.
– Ему совершенно ни к чему знать, что мы задумали.
«Рут Штайнманн на полу», – вспомнились ей его злые слова. Молодой женщине не терпелось увидеть его недоуменное лицо, когда они наконец-то получат первый заказ. Она с наслаждением сделала первый глоток бодрящего эликсира.
– Тут ты права, – согласилась Мари. – Вероятно, это лишь мечты.
Но лицо у нее раскраснелось от волнения, а глаза сияли надеждой.
Время в тот день тянулось слишком медленно, как для Рут, проявлявшей нетерпение даже с Вандой, так и для Мари, работавшей в мастерской у Хаймеров. Она постоянно думала об Иоганне и о том, как продвигаются у нее дела. Сколько контор ей придется обойти, прежде чем она найдет скупщика, которому понравятся шары Мари? А вдруг они вообще не захотят покупать что-либо у женщины? Когда наступил вечер и кроваво-красный шар солнца закатился за горизонт, они стали задаваться вопросом: когда же ждать возвращения Иоганны? Можно ли считать хорошим признаком то, что она до сих пор не вернулась домой?
Петер, присоединившийся к ним после завершения рабочего дня, тоже нервничал и даже предложил пойти встречать Иоганну на вокзал, однако Рут и Мари отговорили его. А если кто-то из соседей увидит, что они втроем ждут Иоганну? Начнут любопытствовать, расспрашивать… В конце концов Петер принялся расхаживать по комнате, словно стражник на часах. Рут и Мари решили оставить его в покое.
Было восемь часов вечера, когда они наконец услышали его слова:
– Она идет!
Все тут же бросились на улицу.
Иоганна была белее мела. Она не махала им рукой, не улыбалась, не показывала бумажку с заказом. Ее лицо и осанка говорили лишь об одном: ничего не вышло.
Никто не осмеливался даже поглядеть на других. Все стояли неподвижно, словно ноги их прилипли к земле, и наблюдали, как медленно приближается к ним Иоганна. Соседи, проходившие мимо, удивленно косились на них.
– Иоганна, что с тобой? Ты словно призрака увидала! – наконец воскликнула Рут.
Опустив плечи, Иоганна обогнула их и вошла в дом. В том месте, где по спине бежал пот, ее платье прилипло к спине. Девушка села за стол.
– Примерно так я себя и чувствую. – Голос ее звучал глухо, как у старухи, взгляд рассеянно блуждал по комнате.
Жара! Или в Зоннеберге вернулись воспоминания об изнасиловании? Может быть, Иоганна просто не выдержала?
Рут и Петер с тревогой переглянулись. Мари поставила перед сестрой стакан воды.
Петер присел рядом с ней на скамью и обнял за плечи, словно защищая.
– Теперь все будет хорошо. Ты дома, с нами. – Он придвинул к ней стакан.
Все молчали, не зная, что сказать. В комнате было так тихо, что слышалось, как вода булькает в горле Иоганны.
– Я побывала у всех скупщиков, зашла к каждому, понимаете? Никто меня даже не выслушал, – наконец начала свой рассказ девушка. По щекам ее хлынули слезы. – Как будто я прокаженная и одновременно несу чуму. Однако случилось кое-что похуже.
Все переглянулись.
В душе у Рут нарастало глухое чувство разочарования, у нее даже заболел живот.
– О чем ты говоришь, ради всего святого? – осторожно встряхнул ее Петер. – Этот Вулворт приехал раньше, чем планировалось? Почему ни у кого не нашлось для тебя времени?
Иоганна только головой покачала.
– Сначала я не понимала, что происходит, – сквозь слезы ответила она. – После первой резкой отповеди я подумала: просто у него плохой день, нужно пойти к кому-нибудь другому! Когда второй скупщик окинул меня взглядом с головы до ног и заявил, что у него нет для меня времени, я все еще ничего не заподозрила. Но потом… – Она закрыла лицо руками. – Никогда в жизни я не чувствовала себя так ужасно. То есть… кроме того дня… Но теперь… – Девушка разрыдалась.
Все беспомощно ждали, пока она расскажет что-то еще.
– Если бы женщина… из парфюмерного… не просветила меня, когда я настояла на этом, я до сих пор не знала бы, в чем дело, – сдавленным голосом произнесла Иоганна.
Разочарование Рут постепенно перерастало в гнев:
– И что же случилось? Может быть, ты будешь так любезна и
Мари тут же пнула ее под столом.
– Штробель рассказал всему городу, что я его обокрала и за это он выгнал меня. – Иоганна побледнела. – Теперь все меня считают воровкой. Вот что случилось! – Ее истерический смех нарушил воцарившуюся в комнате тишину. – Зоннеберг покончил со мной. Раз и навсегда. Там со мной даже собаки костями не поделятся.
