– Я бы не была в этом так уверена! Она все время грустит! Плачет по ночам, когда думает, что никто не слышит. – Глаза Иоганны наполнились слезами. – Наверное, для нее мир рухнул. Она ведь была влюблена в него!
– Я не говорил, что ей легко, – возразил Петер, – но, возможно, то, что она сейчас переживает, проще, чем жизнь с Томасом. Ты об этом никогда не думала?
На руку Иоганны села божья коровка, и девушка уставилась на жучка.
– Иоганна! – воскликнул Петер. – Давай для разнообразия немного поговорим о тебе.
– А что обо мне говорить? – с горечью отозвалась та. – Ты снова хочешь предложить мне работать у тебя? – Она стряхнула жучка с руки. – Я… не сердись на меня, Петер, но ничего не выйдет.
«Но почему? – мог спросить он. – Если ты захочешь, все получится».
Однако вместо этого молодой человек произнес:
– Ты ведь не можешь вечно сидеть дома. Не говоря уже о том, что твои сбережения однажды закончатся, – это совсем на тебя не похоже! Безделье – это не твое, так и Мари считает. Мы очень беспокоимся за тебя.
– Мари… – Иоганна склонила голову к плечу. – Кстати, ты знаешь, что она очень хороший стеклодув? Я сейчас говорю не о ее художественных талантах, а о плоде ее трудов. Последняя серия елочных шаров, которую она выдувала в формы, почти идеальна.
– Мне можешь не рассказывать! Но почему ты вспомнила об этом именно теперь? Сначала о Рут, теперь о Мари – сплошные увертки!
– Ах, да брось, – приветливо отозвалась она.
На губах ее мелькнула слабая улыбка.
«Стоит мне сесть за рабочий стол, как она заглядывает мне через плечо. Спрашивает меня то об одном, то о другом», – вдруг вспомнились Петеру слова Мари. И вдруг он понял.
– Иоганна, что ты задумала? – спросил он едва ли не с угрозой в голосе.
Подтянув к себе ноги, она пересела так, что оказалась напротив него.
– Я знаю, что вы все про меня думаете: Иоганна сидит дома и грустит, – с упреком в голосе заявила она. – Но это не так! Я, например, уже некоторое время размышляю над тем, что делать дальше. И мой план имеет отношение в том числе и к Мари.
Петер не сводил с нее глаз. Неужели он так хорошо научился читать мысли этой невозможной, чудесной и упрямой женщины?
– Елочные шары Мари… Ты собираешься их продавать, – недоверчиво произнес он. Девушка удивленно уставилась на него. Значит, это правда! – И, насколько я знаю твое упрямство, ты не отдашь их мне, чтобы я показал их своему скупщику, ты сама хочешь найти продавца.
– Вот обязательно тебе все портить! – притворяясь рассерженной, возмутилась Иоганна.
– А Мари уже знает о твоих планах? Как бы там ни было, это ее шары.
– Нет, я… Пока я не уверена, что мне удастся задуманное, и поэтому ничего говорить ей не хочу. Я пойду одна в Зоннеберг и…
– О нет, Иоганна Штайнманн, ты этого не сделаешь! – возразил ей Петер. – По крайней мере, не посоветовавшись с Мари и Рут. Я уже знаю, что ты опять хочешь доказать всем, как хорошо справляешься одна. Но тут дело касается не только тебя!
В тот же вечер три сестры сидели вместе с Петером за столом. Молодой человек настойчиво подталкивал Иоганну к тому, чтобы поделиться своими планами.
Когда все немного успокоились, появились первые возражения. Конечно, Мари давно уже втайне мечтала о том, чтобы наконец-то перестать прятать свои шары, и ей просто не хватало уверенности в себе, чтобы отважиться на такой шаг.
– Что скажут люди, когда узнают, что
– Да, поначалу нужно быть готовым к враждебности, – согласилась Иоганна. – Многие стеклодувы и скупщики скажут, что это непростительно – женщина посмела занять место, предназначенное исключительно мужчине! Поэтому нужно искать такого скупщика, которому будет безразлично, кто сделал шары, мужчина или женщина.
Рут смотрела на все с практической стороны:
– Если у тебя действительно получится найти скупщика для шаров Мари, когда ей заниматься заказами?
– По ночам, конечно! – отозвалась Мари. – Я по-другому и не умею. А ты что скажешь? – обратилась она к Петеру. Когда тот лишь многозначительно кивнул, она показала ему язык.
– Возможно, поначалу так и будет, – согласилась Иоганна. – Но если вдруг заказов станет больше – а я, честно говоря, на это и рассчитываю, – тебе, наверное, придется бросить работу у Хаймера.
Две пары испуганных глаз уставились на нее, а Петер лишь молча наблюдал, стараясь не вмешиваться. Иоганна бросила на него взгляд, сама не зная, рада ли она тому, что он держится в стороне, или же лучше было бы, чтобы он ее поддержал.
Первой пришла в себя Рут.
– Я могла бы помогать их разрисовывать, – предложила она. – Я знаю, никто не умеет рисовать так красиво, как ты, – с иронией заявила она, покосившись на Мари, – но с твоими снежинками и зимними пейзажами я как-нибудь справлюсь. И упаковывать я тоже умею. У нас же остался целый ящик коробочек, еще с прежних времен! Аптекарские бутылочки и шары ведь примерно одного размера, верно?
