Следующие несколько часов оказались почти столь же мучительными, как и весь проведенный на солнце день. Рут все больше пугало собственное мужество. Было уже около восьми часов вечера, когда в коридоре послышались голоса. Сердце Рут забилось, словно пойманная птица. А вдруг он решит, что она воровка? Где встать, когда этот человек войдет? У окна? У самой двери? У стола, который она застелила белой скатертью и разложила на нем шары Мари? Голоса приближались, и Рут подскочила к столу.
«Милосердный Боже, сделай так, чтобы он вышвырнул меня не сразу», – взмолилась она про себя.
–
В замке повернулся ключ.
«Прошу, милосердный Боже, сделай…»
Дверь открылась. В комнату вошел мужчина и замер как вкопанный, удивленный и возмущенный одновременно.
–
Рут даже не потребовался перевод, чтобы понять его слова.
– Я… я из Лауши, я…
«Господи, сделай так, чтобы он понимал немецкий!» Рут, которая почти никогда не обращалась к Богу, вознесла к Небу уже вторую молитву за последние несколько минут. Она беспомощно размахивала руками в воздухе и судорожно глотала слюну.
– Я хочу вам кое-что показать. – Она кивнула в сторону стола и попыталась улыбнуться. – Елочные шары.
Вулворт смотрел на нее непонимающе и не слишком приветливо.
Молодая женщина изо всех сил цеплялась за спинку стула, словно в надежде на то, что это помешает постояльцу вышвырнуть ее прочь из комнаты.
В номер вошел второй американец.
Рут покосилась на него и едва не ахнула от удивления: такого привлекательного мужчины, как ассистент Вулворта, она никогда в жизни не видела!
Они посовещались, затем подошли к столу.
В следующее мгновение знаменитый мистер Вулворт взял в руку украшенный снежинками елочный шар. Хотя в комнате было довольно темно, на шар падал слабый свет, и тот рассеивал его. Он снова обернулся к своему спутнику, они перекинулись парой слов на английском языке. Торговец взял в руку второй шар, потом третий. Он говорил что-то, и его слова звучали так, словно он подавился горячей картошкой.
Рут не понимала ни слова, но чувствовала интерес мужчины. Она перестала судорожно цепляться за спинку стула. И именно в тот самый миг, когда она осмелилась снова посмотреть на привлекательного ассистента, тот обернулся к ней. Их взгляды встретились в отблесках света, отраженных шарами Мари.
– Как, ради всего святого, вы оказались в этой комнате? – спросил он на безупречном немецком языке. – И что вам здесь нужно?
Рут почувствовала, что краснеет.
– На ваш первый вопрос мне не хотелось бы отвечать, не то кое у кого будут неприятности. – Она, извиняясь, развела руками и попыталась улыбнуться. – Но я с удовольствием расскажу вам, зачем я здесь. Я из Лауши и хочу предложить вам купить эти шары.
Рут подула на прядь волос, упавшую на лицо. Мужчина нахмурился, но в целом, казалось, остался доволен ее ответом. Они с Вулвортом снова обменялись парой фраз.
«Спасибо, Господи!»
Вулворт задал своему ассистенту вопрос, показывая на Рут. Она услышала что-то вроде «Луша» и кивнула.
Он снова и снова брал в руки шары, показывал их ассистенту, смотрел на них в свете заходящего солнца.
Рут больше не осмеливалась бросить взгляд на симпатичного мужчину. Вместо этого она воспользовалась возможностью и повнимательнее рассмотрела Вулворта. Нет, она не разделяла мнение фотографа: он только на первый взгляд выглядел как обычный пожилой мужчина. Не его одежда и не прическа отличали его от остальных мужчин, а его манера двигаться, напряженная и грациозная одновременно. И его взгляд, который никогда не останавливался на чем-то дольше, чем на миг, воспринимая всю комнату целиком. Рут показалось, что от этого человека невозможно ничего скрыть.
Ей снова стало не по себе: она стояла тут в своем пропитанном по́том платье, с растрепавшейся прической… Рут попыталась незаметно убрать с лица слипшиеся от пота волосы, и взгляд ее снова будто случайно упал на спутника Вулворта, когда старший торговец, державший в руках посеребренный стеклянный орешек, обернулся к ней. Морща лоб, он обратился к ней по-английски.
– Мистер Вулворт спрашивает, почему вас не представил скупщик, – перевел ассистент. – Не часто случается, чтобы продавцы пробирались к нему в комнату. – На его губах мелькнула улыбка.
– М-да… Дело в том… – Она замешкалась. Внезапно все придуманные объяснения показались нелепыми. Оставалось сказать правду. – Мы – три сестры. Иоганна, Мари и я. Кстати, меня зовут Рут, – добавила она. – Наши родители умерли, и нам приходится самим о себе заботиться. Поэтому Мари, самая младшая, – Рут судорожно сглотнула, во рту вдруг собралось слишком много слюны, – Мари выдула шары. Она очень талантлива. Но у нас не принято, чтобы девушки садились за мехи. Ну, это рабочее место, где…
– Я уже знаю, что такое мехи, – рассмеялся ассистент Вулворта.
Рут почувствовала, что снова покраснела. Неужели он смеется над ней?
