Мари, на плечи которой лег самый тяжелый груз, ни разу не пожаловалась на то, что ей приходится трудиться по двадцать часов в день. Она обращалась с пламенем за рабочим верстаком Йооста столь естественно, словно никогда в жизни ничем иным и не занималась. Она представляла, что через несколько недель ее собственные шары будут висеть на елках в Америке, и это наполняло ее гордостью. Однако Иоганна не раз задумывалась о том, нет ли в восторге Мари некоторой одержимости, на что Петер сухо отвечал ей:
– Разве возможен восторг без одержимости?
Для Иоганны такой аврал после целого лета безделья тоже стал в некотором роде благословением. Она раскрашивала шары, доводила изделия до конца, прикрепляла на них номера и цены, упаковывала, вела списки – наконец-то она могла показать всем, на что способна! Прислушиваясь к себе, она вынуждена была признать, что в ее душе тоже взошли семена одержимости. Рут все время ходила с блаженной улыбкой на лице, и в первую очередь это было связано с тем, что почтальон все чаще стучал в их двери.
