Внезапно на пороге снова оказалось Рождество, а сестры даже не сразу это заметили. Восемнадцатого декабря Рут получила не только письмо, как часто бывало в последнее время, но еще и посылку из Нью-Йорка, которую она открыла за три дня до сочельника под предлогом того, что в ней может оказаться что-то скоропортящееся. После этого она, гордая, словно королева, показалась в иссиня-черном костюме с блузкой из лилового шелка. Темно-лиловые кожаные полуботинки довершали ансамбль, а Иоганне и Мари все никак не верилось, что это мог выбрать мужчина. Такой изысканный вкус, такая точность в размере! Но были в посылке от Стивена и другие чудеса: для Иоганны и Мари он прислал роскошные яркие шелковые шарфы, для Ванды – платьице в розовых кружевах, которое, впрочем, окажется девочке впору только к началу следующего лета. Все радовались подаркам, хвалили щедрость Стивена, а Рут улыбалась про себя.
Единственное, о чем еще стоит упомянуть, это о роскошной рождественской елке, украшенной Мари: увидев новые шары, Иоганна и Рут вдруг осознали, чем занималась Мари после сдачи заказа каждый вечер, закрывшись в мастерской! Их восторженные возгласы при виде блестящих звезд, венецианской росы на посеребренных сосульках и кремовых гирлянд из морозника для Мари звучали как настоящая музыка. Впервые за долгое время она была более-менее довольна собой и результатом своих трудов. Новые формы словно сами рождались у нее в голове, без утомительной предварительной возни с эскизами. С такой же легкостью они воплотились и в стекле. «Может быть, изучение книг по искусству начало приносить первые плоды?» – ликовала девушка.
Когда первого января почтальон снова остановился возле их дома, Рут распахнула дверь еще до того, как тот успел постучать.
– Поздравление с Новым годом? Невероятно, Стивен написал письмо сразу же после того, как отправил посылку! – вслух удивилась Иоганна. – Кажется, Рут говорила, что письмо идет добрых две недели?
Мари выглянула в окно.
– А теперь Рут отдает почтальону целую пачку своих писем, – прошептала она. – Может быть, она боится, что половина из них не дойдет? Зачем она отсылает сразу несколько писем?
– Ты же знаешь, теперь письма для Рут стали чем-то вроде религии, – отозвалась Иоганна.
Мари отскочила от окна прежде, чем Рут успела заметить ее.
– Мне действительно интересно, о чем она ему все время пишет. Не так уж много событий у нас происходит, верно?
Иоганна пожала плечами:
– Видимо, Рут считает иначе. Я тоже могла бы спросить: зачем ты все время читаешь эти пыльные книжки? Не такие уж они и увлекательные.
– Для меня – еще как!
– Вот видишь! – Вздохнув, Иоганна поднялась. – Думаю, в течение ближайшего часа мы Рут не дозовемся. Так что варить кофе буду я.
Она как раз собиралась поставить воду на огонь, когда в кухню вошла Рут, неся с собой поток ледяного воздуха.
– Это письмо для всех нас! – хмуря лоб, сказала она, показав толстый коричневый конверт. На лице девушки отчетливо читалось разочарование. – Сестрам Штайнманн. Надеюсь, с нашим грузом все в порядке. Что, если половина шаров разбилась в упаковке?
– Не начинай расстраиваться заранее!
Иоганна мгновенно оказалась рядом, взяла письмо из рук сестры, вспорола его ногтем по всей длине. На стол упали два конверта поменьше.
– Вот, это тебе! – Она передала Рут конверт кремового цвета, который та тут же спрятала в карман передника так осторожно, словно опасалась, что он рассыплется.
Иоганна развернула шуршащие тонкие листы бумаги, на каждом из которых был выгравирован зеленый бриллиант – знак Вулворта, и поспешно пробежала глазами первые строчки.
– Быть того не может! – Она опустила письмо и озадаченно переглянулась с сестрами. – Новый заказ? Прямо сейчас? И как мы его выполним? Должно быть, это недоразумение!
Она принялась лихорадочно перебирать остальные листы. Рут тем временем ткнула пальцем в нижнюю часть первой страницы:
– Это же почерк Стивена! Иоганна, предупреждаю тебя: если ты сейчас же не прочтешь, что он написал, я за себя не отвечаю!
Но Иоганна была занята тем, что пыталась расшифровать почтовый штамп.
– Он написал письмо тринадцатого декабря и, наверное, сразу же отправил, – хмурясь, произнесла она.
Не успела она прийти в себя, как Рут вырвала письмо у нее из рук и принялась читать приписку, сделанную Стивеном:
– Господи боже мой! Неужели никто не захотел покупать мои шары? – воскликнула Мари, и глаза ее расширились от ужаса. – Или они слишком дороги для американцев?
Рут возвела глаза к потолку.
– Вы обе меня с ума сведете! – воскликнула она, снова хватаясь за письмо.
